Чтение онлайн

И как в голову не пришло сразу, что Неделин мог останавливаться в гостинице? Ведь задержанный сам сказал лейтенанту Глазову, что будь документы, отправился бы на ночлег в гостиницу. Значит, точно потерял паспорт или украли. Так. Если сразу не соврал, то вероятно и дальше говорил правду. Жаль, не спросил у Глазова, сразу задержанный назвался Неделиным или уже на станции... Большая разница. Пока ехали, мог обдумать, что говорить, а сразу... Уточнить у лейтенанта нужно. Шатохин потянулся к трубке, но тут же передумал звонить: обойдется без уточнений.

Он накинул пиджак, обулся и вышел из номера.

В узком длинном коридоре было пусто и тихо, освещение слабое. Только около входа на полированной стойке, за которой находилась дежурная, свет от настольной лампы был предусмотрительно направлен на картонную табличку с надписью «Мест нет».

Дежурная, полная женщина с сединой в завитых волосах, сидела за столиком и что-то вязала на крупных пластмассовых спицах. Она подняла глаза, вопросительно посмотрела на Шатохина.

— Мне бы книгу регистрации приезжающих, — попросил Шатохин.

— Вы с собой хотите взять? — женщина заговорила не сразу, прежде собрала и отложила вязание.

— Если можно, в номере посмотрю.

— Нет. Здесь смотрите. А в номер брать нельзя.

Шатохин не стал спорить: нельзя так нельзя. Он зашел за стойку, присел к лампе и раскрыл пухлую регистрационную книгу.

Записи начинались с середины октября. Шатохин устроился поудобнее и углубился в записи. Администратор снова взялась за вязание.

— Можете к себе забрать, если уж нужно, — разрешила она.

— Ничего, ничего, здесь даже лучше, не заснешь, — не прерывая своего дела, откликнулся Шатохин.

Прошлогодние записи подходили к концу, он просматривал список за двадцать пятое декабря. И тут в середине очередной странички взгляд наткнулся на фамилию Емелин.

Шатохин недолго бы задержался на этой фамилии. Внимание приковало имя-отчество Емелина — Виталий Петрович. Полное совпадение с именем-отчеством человека, назвавшегося Неделиным. И год рождения — 1946, и профессия — инженер (в гостиничной книге значилось даже «ст. инженер») — совпадали. Место жительства Емелина, правда, не Пермь, а Челябинск. Домашний адрес — проспект Металлургов, 4, кв. 30, место работы — ЧТЗ — Челябинский тракторный завод, надо понимать.

Случайность? Почему бы нет. Очень даже возможно. Но нельзя исключить, что тот самый беглец Неделин. Если он, то почти полную правду сообщил о себе. Год рождения, имя-отчество, профессию. Самую малую вольность позволил — вместо одного крупного уральского города назвал другой. А с фамилией? Что это такое ему взбрело в голову? Уж не пословицу ли вспомнил: «Мели Емеля, твоя неделя?» Емелин — Неделин. Если так, с юмором у него в порядке. И нервы крепкие. Если даже решил пошутить с фамилией, не так и глупо. Начнут искать в Перми Неделина и, конечно, такового не обнаружат. Всё. Поиск по фамилии в тупике. Кто ж пустится созвучные фамилии перебирать, проверять.

Рано делать какие-то выводы. Может, самый настоящий, неподдельный инженер Емелин из Челябинска ночевал в гостинице двадцать пятого декабря. Предполагать все можно, утверждать — пока ничего.

Так, а еще позднее не осчастливил своим приездом гостиницу в Таежной инженер Емелин?

Шатохин опять принялся листать регистрационную книгу. Дело дальше шло быстрее, он обращал внимание лишь на фамилии и год рождения.

Да! Еще бывал в здешних местах Виталий Петрович Емелин одиннадцатого февраля. Занимал десятый номер. По соседству с шатохинским. В декабрьский приезд выбыл на другой день и в феврале не загостился. Часы въезда и выезда не обозначены, цель приезда тоже не указана.

— У вас где-нибудь отметка делается, когда был занят, когда освободился номер. По часам? — спросил Шатохин у дежурной.

— В карте гостя. — Женщина опять ответила не сразу, долго расставалась с вязанием. — На свою карту взгляните, и у вас отметка есть. Это для уборщиц. А так незачем. Расчетный час — полдень.

— Карту гости с собой забирают?

— Сдается. Это же пропуск в гостиницу. Квитанция об оплате выдается, карта отбирается.

— А где хранятся они, можно взглянуть?

— Вон лежат, — дежурная обернулась к застекленному шкафу. — Квартал храним, после выкидываем. Нужно?

— Да.

— Вы сами запутаетесь. Лучше назовите, кто нужен, я поищу, — предложила дежурная.

— Емелин Виталий Петрович, из Челябинска инженер. Не припомните такого?

— Нет. Он что, преступник? — не удержалась от вопроса женщина.

— Интересуюсь, — уклончиво ответил Шатохин, снова углубляясь в регистрационную книгу.

Пока изучал список приезжих вплоть до странички, на которой была вписана его собственная фамилия, и убедился, что Емелина в списке больше нет, дежурная среди тысяч отпечатанных на серой бумаге карт гостя отыскала нужные. Хоть и говорила, что карты выбрасываются спустя квартал, карта, выписанная двадцать пятого декабря, тоже нашлась. Кроме фамилии, инициалов, номера комнаты и сроков проживания ничего другого на бланке не указывалось. Непонятно, для чего держать их лишний день, не то что три месяца. Шатохин мысленно поблагодарил руководство гостиницы за это бюрократическое правило.

И на декабрьской, и на февральской картах гостя, выдававшихся в свое время Емелину, значились одни и те же часы вселения и выбытия — двадцать и пять. Любопытно. Особенно если учесть, что последний вечерний поезд из крайцентра прибывает незадолго до восьми. Оба раза Емелин пожаловал в Таежную в нечетные числа. Сбежавший тоже объявился в нечетный день месяца. Совпадение? Нет уж, если Неделин и Емелин — одно лицо, скорее, система. Путь, в котором предусмотрена пересадка с поезда на поезд в Таежной и отдых в гостинице до пяти утра. В такую рань подниматься оправданно на андижанский поезд как редко курсирующий.

— Листки прибытия, которые приезжие заполняют от руки, у кого хранятся? — спросил Шатохин.

— В администраторской. Но есть только за последний месяц. Недавно батарея лопнула, все бумаги попортились, выкинули их.

— Жаль... Пойду.

— Книга вам с собой не нужна?

— Нет, спасибо.

— И то верно. Спать давно пора. Пятый час пошел.

Женщина вздохнула, с неохотой опять взялась за пластмассовые спицы. Ее клонило в сон, а прилечь нельзя. Скоро будить людей к поездам.

Шатохин лег в постель перед рассветом с намерением проснуться никак не раньше одиннадцати утра, однако выспаться ему не дали. В начале девятого раздался энергичный стук в дверь. Это прибыли оперативники из управления внутренних дел на транспорте — капитан Улищенко и лейтенант Гастев. Они только что с поезда, настроены на дела и, конечно, в первую очередь их интересует, что успел наработать за вчерашний день Шатохин.

Капитан и лейтенант, войдя, сняли шинели и кители, расположились в номере запросто. Волей-неволей Шатохину пришлось подниматься.