Чтение онлайн

— Пожалуйста, — сказал Караваев.

Спустя полчаса следственно-оперативная группа была в профессорской квартире.

Супруги — расстроенные, одетые в демисезонные пальто, — очевидно, так и не раздевались, как вошли и обнаружили неладное, — сидели в гостиной комнате за столом.

Мимолетного взгляда хватило Шатохину, чтобы узнать в потерпевшем руководителя экспедиции ботаников Натропанского. С памятной встречи в лесу под Черданском он мало изменился: полнота прежняя, морщин не прибавилось. Разве волос на голове, и без того не густо росших, стало меньше — и только-то.

При появлении сотрудников милиции профессор медленно поднялся, молча кивком поприветствовал вошедших.

— Вот, — Натропанский повел рукой вокруг. — Вчера вечером поехали с Вероникой Яковлевной на дачу. После зимы нужно печь протопить, просушить стены. Вернулись и — вот...

Дважды повторенное «вот» выдавало волнение и означало: сами, дескать, видите, что оставляли, покидая квартиру, и к чему вернулись.

Однако судить о происшедших изменениях постороннему глазу трудно. Все вроде в порядке. Отнюдь не бедно, со вкусом обставленная большая комната с мебельной стенкой, с мягкими креслами, тремя средних размеров пейзажными картинами в багетовых рамах, с ковром на полу, с телевизором, с хрустальной — под цветы — вазой на подоконнике не производила впечатления ограбленной. Натропанский был, видимо, так подавлен и удручен, что не мог сразу сообразить, что перечислить пропажи — его, хозяина, дело. Откуда милиции знать, чем он владел, чего лишился.

Дежурный следователь Силин, представившись, не спешил с вопросами. Стоял, засунув руки в карманы расстегнутого плаща, разглядывая подсыхающие следы от ботинок на ковре. Влажные следы тянулись по паркету и в соседнюю комнату.

В ожидании Шатохин смотрел на Натропанского. Узнал ли его профессор, вспомнил ли короткую их стычку? Взгляд по крайней мере задержал не дольше, чем на других членах оперативной группы. Может, и не узнал. Столько лет все-таки минуло. Да и состояние у Натропанского в данный момент не то, чтобы вспоминать почти мимолетно и давно виденных людей.

Силин, наконец, оторвал взгляд от следов на полу, направился в прихожую к входной двери, осматривать замки. Верхний был открыт, поломан, нижний действовал.

— На оба замка закрываете? — донесся из прихожей голос Силина.

— Всегда, — ответила жена профессора. — Сергей Васильевич открыл нижнюю дверь... То есть, что я говорю, — Вероника Яковлевна быстро покачала головой, — нижний замок открыл, я хотела сказать. Своим ключом. Верхний не пришлось...

— Ясно.

Силин вернулся в гостиную, предоставив детально обследовать замки эксперту-криминалисту Рахманову. Тому самому криминалисту, что прилетал в свое время в Нежму по делу о карабинах и сумел доказать, что оружие из Тимофеева круга везли на курослеповской лошади.

— Ясно, — повторил Силин. — Итак, вчера в восемнадцать тридцать вы отправились на дачу, отсутствовали ровно сутки, так?

— Да.

— А следы? Это вы натоптали так? — спросил Силин.

— Да. Должен же я был посмотреть, что пропало.

Шатохин наблюдал за профессором со стороны. Ни раздражительности, ни напористости в тоне ученого-ботаника сейчас не было. Проскальзывали извинительные нотки. Обычный тон потерпевшего, допустившего некоторые промашки и ждущего помощи.

Интерес сменился разочарованием: стоило ли напрашиваться в группу, жертвовать отдыхом лишь для того, чтобы удостовериться: в неприятной для себя ситуации давний его знакомый будет вести себя так, как выгодно следствию, а значит, и ему самому?

— И что же пропало? — задал очередной вопрос Силин.

— В этой комнате — набор столового серебра. Ложки, ножи, вилки. Полдюжины стаканчиков. Металл тот же. Серебро находилось рядом с кофейным сервизом, — кивнул на застекленную нишу в мебельной стенке Натропанский. — Цену назвать?

— Желательно. — Силин сел на свободный стул рядом с хозяевами, вынул из «дипломата» бумагу и ручку. — И для формальности, пожалуйста, начнем с фамилии, места работы, должности.

— Как угодно...

Натропанский назвал анкетные данные.

— Еще, — продолжал он, — если не выходить пока за рамки этой комнаты, пропала норковая шапка Вероники Яковлевны. Вот отсюда...

Профессор хотел было открыть дверцу шкафа. Следователь жестом остановил его.

— Геннадий Семенович посмотрит, — сказал, кивнув на появившегося в комнате Рахманова.

Пока следователь писал, задавая потерпевшим короткие, односложные вопросы, Шатохин приблизился к стене, на которой висели пейзажные, написанные маслом на холстах, картины. На всех трех — глухие лесные озера в солнечном освещении. Заметив проявленный сотрудником милиции интерес к полотнам, Натропанский сказал:

— Хорошо, в картинках не смыслят. Иначе забрали бы.

— Большая ценность? — кивнул взгляд на картины Силин.

— Подарки. Конечно, автор не Шишкин, не Левитан, но мастер. Мне работы дороги, потому что художник — земляк. На картинах — среднее Приобье, места нашего детства. И тем особенно дороги, что, к глубокому сожалению, повторить свои пейзажи автор не сумеет. Уж третий год... Понимаете меня?

— Понимаю.

Отвлекаться на картины-подарки, которые никоим образом не могли пролить свет на обстоятельства квартирной кражи, висели себе целехонькие, Силину не хотелось. Раз бегло взглянув, он больше не удостоил картины вниманием.

Шатохин, наоборот, стал всматриваться внимательнее. К знатокам живописи он себя не относил, но картины впрямь отличались неординарностью. Нельзя было не согласиться с Натропанским: писано рукой мастера. От полотен веяло покоем, они излучали тепло и свет. Вынеси их из гостиной комнаты, — и она, несмотря на свою вроде бы и домашнюю обстановку, сразу станет похожа на гостиничный номер. Высокоразрядной гостиницы.

— Что еще похищено? — спросил Силин.

— Из этой комнаты — ничего. Слава богу, Вира не держит на виду свои украшения. В спальню, кажется, даже не входили. А в кабинете с книжных стеллажей пропали несколько собраний сочинений. «Огоньковский» семитомник. Кажется, Купера или Мопассана. «Тысяча и одна ночь», О’Генри, несколько двухтомников. В общей сложности тридцать — тридцать пять книг.

— Так не пойдет, — следователь поднялся. — Нужно припомнить точные названия книг, годы издания, характерные пометки, если имеются.

— Я помню, могу записать, — вызвалась Вероника Яковлевна.

— Пожалуйста, сделайте, — согласился Силин. — Взглянем на библиотеку.

Он направился в кабинет профессора, знаком приглашая за собой других, находившихся в квартире.

Книги на полках стояли плотно, одна к одной, и не требовалось особых пояснений, где именно сутки назад находились исчезнувшие. Пустоты обозначили эти места.

Пока эксперт-криминалист осматривал и фотографировал полки, Силин задавал потерпевшему уточняющие вопросы, взглядом изучал профессорский стол. Натропанский отличался аккуратностью. Стопка чистой бумаги, стилизованная под керосиновую настольная лампа, скульптурка всадника, в подставку которой вмонтированы электронные часы, перекидной календарь — ничего лишнего, всё на своих местах.

Шатохин, не пропуская содержания вопросов и ответов, глядел в окно. Хотел уяснить: мог кто видеть свет, если зажигали ночью в профессорской квартире? Из соседнего дома могли. Но что из того? Окна — и кабинета, и гостиной комнаты — выходили на улицу. Девятиэтажный дом на противоположной стороне стоял в глубине, до него метров двести пятьдесят. Сомнительно, чтобы кто-то вглядывался в окна квартиры Натропанского. Да если бы нашелся такой, что бы он сумел сказать, кроме «Включали свет», «Не включали». Не то. Воры могли и вечером, засветло, побывать в квартире.