Чтение онлайн

Странности на этом не кончились. До Пржевальска Хасанов не доехал, покинул автобус на полпути в большом горном селенье. Оглядевшись, направился от остановки по длинной, взбегающей в гору улице. Дойдя до обшитого вагонкой, выкрашенного в зеленый цвет дома, постучался в калитку. Женщина-киргизка, тепло одетая несмотря на жаркую погоду, открыла калитку, впустила.

Оставалось терпеливо ждать. Долго скучать не пришлось. Верхом на монгольской низкорослой лошадке проехал мимо магазина, расслабленно покачиваясь в седле, парень-киргиз лет двадцати. Всадники в этих местах не были редкостью, пастухи с чабанских стоянок, жители отдаленных мелких населенных пунктов, отрезанных горами, приезжали за продуктами. На него обратили бы внимание не больше, чем на остальных, но он остановил лошадку, спешился у той же калитки, в которую вошел Хасанов. Та же женщина встретила и провела в дом нового гостя.

Поневоле настраивались на долгое ожидание. Однако спустя всего четверть часа парень вышел на улицу, взял под уздцы лошадь и направился к магазину. Судя по тому, что ни с кем из толпившихся у входа не поздоровался, был он здесь чужим.

Привязал лошадь за вбитую в угол магазина скобу и прошел внутрь. Через минуту вышел с блоком сигарет и двумя буханками хлеба в руках. Постоял на крыльце, закуривая, потом сел на лошадку и поехал прочь.

Не успел парень далеко отъехать, как показался Хасанов. Он шел к остановке. Всего полчаса как прибыл и уже уезжает. Что привело сюда Хасанова и почему так мало пробыл? Кто этот молодой всадник? Случайное ли совпадение, что он входил в зеленый дом, когда там находился Хасанов, или это заранее оговоренная встреча?

Хасанов, выйдя на шоссе, не стал ждать рейсового автобуса, проголосовал. Первая же легковая машина остановилась, подобрала его. К раннему вечеру он уже был дома. До сумерек сидел в саду, принимая из рук жены пиалы, пил вволю чай. Но когда стемнело, выкатил из гаража на улицу «Победу». Пока переключал свет, убеждался в исправности фар и подфарников, жена сходила в дом, вынесла и поставила в машину на переднее сиденье портфель.

Полтора часа спустя машина уже катила по ярко освещенным оживленным улицам республиканской столицы.

Хасанов остановил «Победу», не доезжая нескольких сот метров до центрального входа в гостиницу «Ала-Too». Очень скоро с пешеходной дорожки из толпы гуляющих к машине шагнул смуглый горбоносый мужчина лет тридцати — в джинсах, обтягивающих длинные худые ноги, в белом свитере, со спортивной сумкой на плече. Задняя дверца раскрылась, незнакомец нырнул в машину. Она не отъехала.

Через десять-пятнадцать минут горбоносый мужчина выбрался из машины, нырнул в толпу, направился в сторону вокзала. Да, лишнего времени на встречи Хасанов не тратил, знакомые его тоже были деловиты, приучены к точности. Нужно было выяснить, куда держит путь горбоносый.

Выяснение отняло не минуты, и даже не час. Путь знакомца Хасанова протянулся далеко, до Маргилана...

Астапов жил в Токмаке, вместе с новыми своими друзьями накапливал сведения о Хасанове, а тем временем у Шатохина в крайцентре новостей не было. Сколько ни изучал прежние сибирские связи Хасанова, достойных внимания обнаружить не удалось. Существовала пока одна-единственная зыбкая ниточка давней встречи между часовщиком Корневским и Хасановым. Но и она не вела никуда.

Шатохин знал о каждом шаге подозреваемых. Но каких-то дополнительных сведений, которые бы характеризовали их с теневой стороны, эта информация не давала. Корневские не имели подозрительных контактов ни дома, ни на работе. Корневскую иногда можно было видеть на работе в обществе молодых мужчин, по службе к ней никак не связанных, из других цехов. Но ей всего двадцать пять, она привлекательна, общительна. Не то, нет.

В канун майских праздников Корневские купили «Ниву». Часовщик имел уже права на вождение, и супруги регулярно по вечерам выезжали за город на непросохшее весеннее поле, где молодая женщина садилась за руль и часами упорно постигала шоферскую науку. Чего-чего, а угнетенности в поведении не наблюдалось, особенно с приобретением машины.

Шатохин волей-неволей думал: или он допустил ошибку, избрал неверный путь, или имел дело с искусными маскировщиками.

Он не торопился с выводами, но все больше склонялся к первому. Действительно, могли ведь у Хасанова сломаться часы. И куда еще подаваться с ними, если рядом с рынком часовая будка. Потом, если даже Хасанов предложил бы сделку, почему обязательно должны согласиться? Не глупые, учитывают степень риска, особенно Корневская. Она закончила медтехникум, имеет предупреждение о строжайшей ответственности. Наконец, она мать трехлетнего ребенка. А деньги? Мало ли откуда. Заняли, может, решили выкрутиться как-нибудь, лишь бы добрую машину иметь.

Шатохин раз совершенно случайно видел всю семью Корневских. Он и она шли по проспекту с сыном, держа его за руки, наперебой что-то объясняя мальчугану. Так хорошо, по-семейному, смотрелись трое. Шатохин поглядел вслед и мысленно пожелал мальчугану, чтобы родители его оказались непричастными к делу, которым он занимался вот уже полтора месяца.

Однако уже на другой день он мог сказать, что пожелание его, скорее всего, не сбудется. Корневская в ювелирном магазине приобрела массивную золотую цепочку. При долге в пять с половиной тысяч рублей, — ее долг, который она объявила на заводе после покупки «Нивы», новая покупка оставляла слишком мало сомнений...

А еще через день поступило сообщение из Киргизии. Хасанов прокатился после работы в республиканскую столицу и взял авиабилет на ближайший выходной. Рейс в Сибирь. В воскресенье Хасанов будет в крайцентре.

Хасанова задержали на квартире у главного технолога фармацевтического предприятия Перегудова. Извещенные о привычке Хасанова не тратить время попусту, приступать к делу сразу, вошли в квартиру вскоре после того, как захлопнулась дверь за токмакским гостем.

В гостиной комнате с хрустальной люстрой, непомерно большой для такого скромного помещения, было пятеро: Перегудов, его жена — провизор фармзавода, Корневские и Хасанов. Женщины сидели в креслах и курили. Мужчины топтались перед столом, и часовщик Корневский пересчитывал пачки денег, складывал в ровные стопки. Несколько пакетов с белым порошком в полиэтиленовой упаковке лежали тут же.

При внезапном появлении милиции хозяин квартиры побелел от испуга. Перегудова судорожно принялась гасить сигарету о подлокотник кресла, с ужасом глядя на людей в милицейской форме. Корневская закричала. Визгливо, пронзительно. Один Хасанов не потерял присутствия духа. Схватил упаковки с порошком и метнулся к открытой форточке. Подоспевший милиционер перехватил руку, защелкнул наручники.

Шатохин, глядя на главного технолога, вспоминал найденную около избушки путейцев газету с цифрой «8» — пометка почтальона. Если бы Перегудов попал в поле зрения, возможно, обратили бы внимание, что проживает главный технолог в квартире номер восемь. Перегудов до последнего момента был вне подозрений...

Первый допрос Хасанова вел сам Пушных.

— Вам знаком этот человек? — задал полковник вопрос, кладя перед Хасановым снимок Зазубрина.

— Да, — кивнул Хасанов. — Это мой брат Эдуард.

— Когда с ним виделись в последний раз?

— Не помню. В середине марта.

— В последний день марта он уволился с работы, в городе не видно. Где сейчас?

— Со мной не советовался, где быть.

— Сомневаюсь. Думаю, по вашим командам Зазубрин регулярно навещал Сибирь. Двадцать седьмого марта он был задержан около станции Таежной, но бежал. Не новость для вас?

— С середины марта не видел. А говорить можно, что взбредет в голову...

— Здесь говорят о делах конкретных. Не будете отрицать, что полтора года назад с вами в этом здании не вели речи на отвлеченные темы?