Чтение онлайн

С тоской посмотрев на дом, оставляемый, видимо, навсегда, уселся в машину и тронулся в Москву.

А вот и знакомая дверь логова, за которой ему довелось посидеть в качестве изнемогающего от страха пленника...

Открыл дверь Весло, явно опешивший от его внезапного появления.

– Ну, зайти-то можно?
– Витек бесцеремонно протиснулся в коридор, поставил на пол сумку с вещами.

И тут же наткнулся на опустошенно-изучающий взор Чумы, сидевшего за пустым обеденным столом в комнате.

– Прибыл для разговора, - скучным голосом доложил Витек.

– Ну, умещай зад...
– Чума, скрестив на груди руки, кивнул гостю на стул.

– Значит, подумал я хорошенько, - начал Витек, - и решил так: приговор ты мне вынес серьезный, противоречить ему не стану, но без хаты и без тачки мне хоть в петлю, терять нечего...

– Не мои проблемы, - разлепил свои бледные губы Чума.

– Верно, - кивнул Витек.
– Но хочу спросить: что лучше - получить пять штук, от которых ты ни беднее, ни богаче не станешь, и сгубить верного человека, или дать ему возможность должок отработать? Ведь жизнь-то - она по-всякому обернуться способна... Вон я винт ржавый лет десять назад на дороге подобрал, в ящик кинул, а тут начал глушак на тачке менять, крепеж хомута чпок - и лопни, сгнил, падла; я туда-сюда, нет замены, а потом спохватился, в ящик полез, а винтик-то тот оказался, родной... Затянул им хомут и покатил куда надо. А?

– Грамотно гонишь, - согласился Чума.
– Только ведь поджилочки у тебя того... тряские, для наших дел негодные... Нам народ с твердой поступью нужен... Коли через мертвяков шагаешь, споткнуться нельзя!

– А я в те дела, где негоден, нос совать не стану, - сказал Витек.
– Но одну работенку для себя вижу: водилой в бардаке твоем... Девок-то тьма, а клиенты по всему городу горохом рассыпаны. Только и успевай задницы развозить.

– А чего...
– подал голос Весло.
– В точку!

– Да? Тогда бери его к себе в квартиранты.
– Чума поднялся из-за стола. Посмотрел на часы. Буркнул рассеянно: - Пора... Надо к Крученому лететь, вызывал папа... Кстати!
– Тревожно зыркнул на Витька.
– Как там насчет этого... Лехи?

– Подергались менты чуток да затихли...

– У тебя были?

– У всех были. А мне-то чего? Я ему не сторож и не приятель.

– Понятно. В общем, кантоваться у Весла будешь, он - старший. Телкам мы как раз сегодня хату снимаем. Вроде как... диспетчерский пункт, во. Телефончик с определителем, то-сё... И завтра, думаю, начнешь развозы. Насчет бабок решим.

– Хотя бы на бензин, а то ж я голый...
– жалостливо вымолвил Витек.

Чума брезгливо покривился:

– Весло отстегнет. Все! Я уехал.
– И, сутулясь, направился к двери.

Когда за шефом хлопнула дверь, Весло, качнув головой, вдумчиво произнес:

– А ты, Витюха, умник. И с бабками не расстался, и у кормушки пристроился.

– Кстати, пожрать-то чего есть?
– спросил находчивый сельский житель.

– Ну ты хорек! В холодильнике бациллы... И наш цирроз там. Наливай за свиданьице...

– Это - момент!

На свою новую работу Витек не жаловался. К полудню он подъезжал в диспетчерскую - огромную неухоженную квартиру, арендованную у хозяина-пропойцы, ютившегося в одной из комнат, выслушивал указания миловидной "мамочки" Аллы - ухоженной, налитой зрелой чувственной красотой украинки, развозил безнравственных девчонок по указанным адресам, взимая с клиентов плату и предупреждая их об ответственности за всякого рода силовые извращения, получал деньги на карманные расходы и ремонт машины, бесплатные сексуальные утехи в любое время дня и ночи и - усердно вынашивал дальнейший рискованный план, составлявший суть его будущего...

Постепенно в голове его накапливалась полезная информация: Чума и Весло подчинялись вору в законе Крученому, одурившему богатую коммерсантку, ныне пребывающую в психбольнице, и с удобством расположившемуся в ее квартире. Малолетняя дочь коммерсантки стала сожительницей старого гангстера, а сын порученцем-шестеркой.

Вор, судя по всему, контролировал несколько хлебных точек, а кроме того, крутил с Чумой откровенно уголовные делишки.

Обо всем этом по пьянке Витьку проболтался Весло, надзирающий за нелегальной фирмой досуга, доходы от которой также шли в распоряжение криминального авторитета. Кроме того, через проституток поступали наводки на перспективные для совершения налетов частные квартиры. Аналитическо-информационное препарирование наводок осуществлялось все той же ушлой "мамочкой" Аллой.

С некоторой обескураженностью Витек уяснил и тот факт, что группировка, о которой не раз хвастливо упоминал Чума, не принимает никакого прямого участия в деятельности его шефов, лишь косвенно примыкающих к иерархии глав того криминального сообщества, что ныне неотвратимо вступало на путь вполне легального бизнеса.

Демаркационные пограничные линии между мафиозными организациями и откровенно уголовными бандами с каждым днем приобретали все более четкий и отчуждающий характер.

И, как понимал Витек, случись что с Крученым или с Чумой, особо усердствовать в помощи им новая поросль беловоротничковых бандитов не станет.

"Новые" вынужденно считались с "синими", во-первых, из-за их отмороженной непредсказуемости, а во-вторых, из-за традиционного главенства блатных над миллионной массой зэковского покорного быдла.

Данный факт сугубо практического и формального симбиоза также поселял в смекалистом Витьке некоторые надежды...

Вскоре в бардаке разгорелся скандал: попавшая в поле зрения "мамочки" Аллы тридцатилетняя Надежда, также провинциальная украинка, работавшая продавцом на рынке, который курировал Крученый, наотрез отказалась работать в качестве шлюхи, хотя поначалу дала на это согласие. Согласие было вынужденным, ибо у Надежды украли выручку за неделю торговли, и вербовку привлекательной одинокой женщины, кормившей своими московскими заработками престарелую мать и малолетнего сына, живших в селе под Харьковом, осуществлял лично Крученый - бестрепетный и грозный, как демон.

Витек, привезший Чуму в квартиру, где ныне обитал вор, топтался в просторной прихожей, прислушиваясь к глухо доносившимся из-за остекленной цветным витражом двери кухни рассуждениям высшего руководителя:

– Отказывается, сука? Ну и хорошо! Алка тоже хвостом крутит, самостоятельная больно стала... Вот и научим ее нашим выводам... Девка к батарее прикована? Так... Вечером собираетесь в хате втроем: ты, Антон и Алла. Девке кляп в рот, и режьте ее на лоскуты. А Алка пусть смотрит, запоминает. Мясо в пакет упакуете и - на свалку. Подальше от дома только... Водилу своего этого... Пусть в стороне будет, чего-то не нравится мне колхозник твой... Или смотри - пусть тоже вымажется...

Витек с силой сцепил в замок хрустнувшие пальцы. Вот жизнь... Ведь когда впервые увидел он эту Надежду, трепыхнулось у него возбужденно и гулко сердце: какая баба! Вот бы с такой жить-поживать... Не из этих ведь шкур липких...

Выйдя в прихожую, Чума внушительным тоном произнес:

– Лети в диспетчерскую, Алке скажешь, что буду в семь вечера. Телка там к батарее наручниками приклепанная сидит - можешь попользоваться. Легко. Противиться станет - пасть заклей и бей как кузнец оковалок... Но - чтобы не сдохла, у нас воспитальное мероприятие с ней намечается. Что еще? Путан по ночным страдальцам развезешь, греби к Веслу. И жди меня у него на хате завтра утром, дело есть.