Чтение онлайн

Финансовый мир шатается.

Lehman Brothers – банкрот. Merrill Lynch продана Bank of America – ясно же, в пожарном порядке, и акции всех брокерских фирм и банков посыпались вниз. Пока регуляторы разбирались, спасать ли AIG, и если да, то каким образом, весь рынок просел вчера на неслыханные 5 %. AIG была на грани дефолта по своим кредитным деривативам, грозя утянуть за собой своих контрагентов – других корпоративных инвесторов-гигантов по всему миру.

Наутро Казначейство объявило о пакете антикризисных мер для AIG, но от удара, нанесенного крушением Lehman Brothers, вдруг пошли трещины в других местах. Из-за срочного списания долговых обязательств рухнувшего гиганта старейший в стране фонд денежного рынка (рынок высоколиквидных краткосрочных ценных бумаг) Reserve Primary Fund «разбивает бакс» до 97 центов, нарушая однодолларовый паритет пая (в фонде денежного рынка номинальная стоимость актива фиксирована и приравнена к одному доллару). Новости подстегивают нарастающую панику. Если финансовый крах поразил даже слывшие надежными фонды денежного рынка, десятки лет заменявшие среднему классу банковский сберегательный счет, значит, безопасной гавани просто не существует.

Клиенты Fairfield Greenwich Group, богатые инвесторы, у которых Мэдофф давно ассоциируется с чем-то вроде плутократического фонда денежного рынка, жаждут ясности и покоя.

Сегодня FGG от лица директора по управлению рисками Амита Виджаверджья рассылает ободряющее письмо, начинающееся словами: «Дорогой инвестор…» В письме бегло упоминается, что в портфеле фонда Sentry нет бумаг Lehman, Bank of America или Merrill Lynch. «В настоящее время, – продолжает он, – инвестиционный портфель Sentry полностью состоит из краткосрочных векселей Казначейства США».

В нынешней буре нет ничего надежнее. Так что для инвесторов Fairfield Sentry это радостное известие и еще одно доказательство деловой сноровки Мэдоффа.

Вернее, так было бы, будь это правдой. Но это полуправда, за которой скрывается ложь, помноженная на ошибку.

Накануне в электронном письме, разосланном коллегам утром, в 10.55, Виджаверджья сообщил о своей беседе с Фрэнком Дипаскали, сидящим на телефонах на загадочном семнадцатом этаже офиса Мэдоффа. Дипаскали признался, что почти 20 % активов фонда Sentry до сих пор инвестировано в акции и опционы, самые уязвимые инструменты ополоумевшего рынка. И это вряд ли мгновенно изменится, потому что Мэдофф и Дипаскали «не хотят торговать себе в убыток сегодня и надеются на возможности выйти из этих инвестиций завтра утром или в среду».

В следующем телефонном разговоре Дипаскали сказал, что надеется на «упорядоченный выход [из рискованных инвестиций]» назавтра, сообщил партнерам Виджаверджья. И вот это «завтра» наступило, и уже разослано ободряющее, пусть и не совсем достоверное, письмо: в действительности Дипаскали не подтвердил «упорядоченный выход» с рынка, пребывающего в беспорядке.

Обещанный «упорядоченный выход», конечно, чистейшая выдумка. «Выходить» никто ниоткуда не собирается. Нет никаких акций, не будет никаких казначейских векселей, и никакие чрезвычайные меры не нужны. Все это мистификация.

Это вранье не согласуется с последующим враньем Мэдоффа и Дипаскали. Через несколько дней Fairfield Greenwich получит отчеты о состоянии инвестиционных счетов в эти мучительные дни. Они покажут, что и через три дня, считая от сегодняшнего, до самой пятницы Мэдофф не пристанет к спасительной гавани казначейских векселей. Отчеты о состоянии счетов, разумеется, тоже врут, но, похоже, Дипаскали, который истерикует все больше, уже не следит за тем, кому и какую ложь преподносит.

Весь Вашингтон – как один большой оперативный центр. Регуляторы из Федерального резерва, FDIC – Федеральной корпорации по страхованию вкладов, Казначейства (Министерства финансов) и Комиссии по ценным бумагам и биржам сообща пытаются противостоять панике, которая то тут, то там прорывает линию обороны. Чтобы остановить массовый сброс акций, Комиссия возобновляет чрезвычайный запрет на короткие продажи (сделки без покрытия), временно введенный в июле. Это затруднило бы Мэдоффу возможность применять свою излюбленную стратегию «конверсии с разделением страйка», если бы он и впрямь собирался ее применять. Возобновленный запрет касается ценных бумаг большого числа финансовых компаний, в том числе тех, пакеты которых традиционно присутствуют в портфеле фидер-фондов Мэдоффа.

В сегодняшней внутренней переписке Fairfield Greenwich один из партнеров выражает обеспокоенность тем, как эта мера скажется на Мэдоффе и его контрагентах, имея в виду крупные банки, которые гипотетически обслуживают его опционные сделки. Другой партнер задается более фундаментальным вопросом: почему банки вообще соглашаются работать с Мэдоффом именно сейчас, когда рынки практически парализованы? Если он правильно понимает ситуацию, банки сейчас «не связываются с рисковым капиталом».

Фрэнк Дипаскали постарается заверить обеспокоенных партнеров в том, что операции с акциями финансовых компаний уже исключены из их трейдинговой стратегии, так что «запрет на короткие» их не пугает.

Но остается ключевой вопрос: как объяснить, почему среди нарастающей паники находятся банки, готовые как ни в чем не бывало заключать миллиардные сделки с Мэдоффом по все более рискованным опционам?

Самый очевидный ответ, и он же самый немыслимый: никаких сделок нет.

Согласно записи в ежедневнике Берни Мэдоффа, сегодня ему наносит визит Соня Кон, учредитель и держатель контрольного пакета акций венского инвестиционного банка-бутика Bank Medici. Жизнерадостная австриячка всегда является в личные владения Берни, будто лучезарная эрцгерцогиня, неизменно приветливая со всеми: ее визиты создают в офисе приподнятое настроение. Кон и Мэдофф знакомы лично больше двадцати лет, и это знакомство сделало ее богатой и уважаемой европейской банкиршей – небо и земля по сравнению с ее статусом рядового брокера с Уолл-стрит до знакомства с Мэдоффом.

Со времени последнего визита Кон в ноябре 2007 года произошло столько перемен. В то время сеть фидер-фондов Мэдоффа под эгидой Bank Medici еще отчитывалась о росте инвестиций. В общем и целом эти фонды и поныне оставались надежным источником наличности для тайной пирамиды Мэдоффа. Но тревога, охватившая рынок после «уик-энда братьев Леман», закралась в душу его даже самых стойких инвесторов.

Никто еще не знает, что сегодня Соня Кон навещает Берни Мэдоффа в последний раз. Никто не расскажет, о чем они говорят за стеклянными стенами его офиса. Более того, по словам конкурсного управляющего, Мэдофф обычно приказывал уничтожать все записи о своих сделках с Кон. Но, судя по чековой книжке, которую он использует в делах с пирамидой, новости скверные.

Через девять дней Мэдофф выпишет чек на 113 млн долларов, изъятых фондом Herald, главной опорой сети Bank Medici. Месяц спустя он выпишет еще один чек – на умопомрачительную сумму в 423 млн долларов. Больше полумиллиарда утечет с его банковского счета, и в самое неподходящее время.

Если такова весть, которую Соня Кон принесла сегодня своему другу Берни Мэдоффу, едва ли он пребывает в приподнятом настроении.

Чек выписан на 10 млн долларов.

Для разнообразия он выписан на Берни Мэдоффа, а не им самим. Чек отражает активы 35 профсоюзных пенсионных планов, управляемые единым доверенным лицом. Эти мелкие пенсионные планы – идеальные жертвы его пирамиды. Деньги поступают регулярно, заявления о снятии средств обычно предсказуемы, выводимые суммы малы. Эти фонды не так велики, как те, на которые он когда-то зарился, но деньги есть деньги.

И сегодня они как нельзя более кстати.

На следующей неделе в Cohmad Securities будут ждать ежемесячный чек – комиссионные за поставку инвесторов Мэдоффу – на сумму ровно 214 722 доллара и три цента. К тому же он, исполняя роль семейного банкира, обещал помочь Эндрю приобрести новую квартиру в Верхнем Ист-Сайде, которых всего дюжина в современном семиэтажном доме эксклюзивной планировки на Восточной Семьдесят четвертой улице. За квартиру просят больше четырех миллионов долларов.