Чтение онлайн

Старыгин напрягся. Резидент «Седой» работал в Афганистане. Если сейчас ему придётся брать его на связь, то это будет означать длительную командировку в ОКСВА (Ограниченный Контингент Советских Войск в Афганистане — прим. авт.), минимум года на два-три с перерывами на отпуска. Длительная командировка да еще накануне летнего сезона означали очередные тёрки в семье, возможно, даже скандалы. Тем более, что на лето у них была запланирована поездка в ведомственный санаторий в Крым на Черное море.

Однако он не угадал. Зато его мысли угадал Коростылев.

— Не переживай, Вячеслав Павлович! — засмеялся он, переходя на «ты». — Это не то, что ты подумал!

Он тут же согнал с лица улыбку и продолжил, протягивая картонную папку подчиненному:

— Получены разведанные, что в мае готовится масштабная провокация на границе в зоне ответственности Памирского погранотряда. Вплоть до вторжения банды на территорию Советского Союза. Информация направлена руководству КГБ, в частном порядке уведомлён командир погранотряда.

Он перевёл дух, налил в стакан воды из графина, сделал пару глотков, чтоб промочить пересохшее горло.

— Это, так сказать, вводные. А теперь о главном. Через границу в зоне ответственности того же погранотряда планируется эксфильтрация «Седого». По предварительным данным, в то же время. Причиной срочной эксфильтрации послужили данные об угрозах расконспирации резидента. Сам понимаешь, что будет, если резидента раскроют, да еще и возьмут живым, — Коростылев отвернулся влево, суеверно сплюнул три раза. — В общем, не дай бог! Поэтому принято решение о его экстренной эвакуации наиболее оптимальным способом — нелегальным переходом через границу. Тот участок границы наиболее удобен. Поэтому, Вячеслав Павлович, вам предстоит вылететь в Памирский погранотряд и обеспечить встречу резидента. Руководство погранотряда, курирующий особист в курсе вашего приезда. Сигнал о времени и месте перехода узнаете на месте. Держите!

Коростылев протянул папку.

— Здесь все необходимые материалы. Сразу замечу: руководство КГБ вообще об этом не в курсе. Сам понимаешь, — он перешел на «ты», — корпоративность и всё такое. Начальник погранотряда и особист — друзья нашего шефа…

Коростылев ткнул пальцем в потолок.

— Он сам с ними договаривался. Лично. Обещали помочь в полном объеме. Действуй!

Глава 22

Кочары

Когда просыпается лесной хозяин…

Апрель 1982 г.

Домовой не обманул. Точнее, оказался прав. Лесной хозяин Силантий Еремеевич проснулся аккурат во вторник, а в четверг заявился по мою душу. Домой и на подворье заходить не стал, оповестил Евсеича, что, мол, ждёт меня за огородом, у дуба.

Я сразу поспешил на встречу.

— Доброго утречка, Силантий Еремеевич! — первым поздоровался я. — Как спалось? Какие сны снились?

— Хорошие сны! — угрюмо ответил лесовик, не здороваясь. Был весь какой-то взъерошенный, всклокоченный. Телогрейка, которую я ему презентовал в прошлом году, рваная чуть ли не в клочья, из прорех торчит вата.

— Ты что такой неухоженный, Еремеич? — удивился я. — Не выспался?

Лесовик яростно отмахнулся и сердито рыкнул.

— Нет, правда, — продолжал настаивать я. — Может, помочь чем?

Я вспомнил про угощение, достал из сумки буханку черного хлеба, протянул ему. Вытащил бутылку молока, кулек голых карамелек. Лесовик вцепился в хлеб, откусил уголок, прожевал, проглотил. Еще раз укусил, прожевал, проглотил. Продавил пробку из фольги, седлал несколько глотков.

— У тебя всё хорошо?

Он молча кивнул.

— Так пойдем на двор, что-то покажу!

Я распахнул калитку, приглашая его в гости. Силантий Еремеевич замялся, но шагнул вперед.

— Пошли, пошли!

Во дворе перед домом у меня лежали три идола — деревянные статуи Перуна, Велеса и Хорса. Накануне дед Петя покрыл их в несколько слоёв лаком, завершая работу.

В понедельник я наведался к леснику, который по моей просьбе нашел в лесхозе шестерых здоровых мужиков. С их помощью мы перенесли четырехметровые статуи из сарая деда Пети ко мне во двор, сложили на расстеленный брезент. Бросить их просто на землю у меня совести не хватило: образы древних славянских богов выглядели уж очень сурово и грозно.

Силантий Еремеевич, узрев идолов, остолбенел в полном смысле этого слова. Постояв неподвижно минуту-другую, он отмяк, подошел к статуе Велеса, опустился на корточки, осторожно погладил его по лицу, повернулся ко мне. Я с удивлением увидел на его щеках слёзы.

— Настоящий, — тихо проговорил он. — Как настоящий… Каким я его видел… Дядько Велес!

Я тихо офигевал. Лесовик видел Велеса! Общался с древнерусским богом! Это ж сколько ему лет? И вообще…

Силантий Еремеевич перешел к Перуну. Его по лицу он гладить не решился. Провел рукой по руке, держащий меч:

— Суров, грозен, но чадолюбив. Воистину он!

А вот Хорс ему не глянулся. Лесной хозяин с минуту постоял над ним, посмотрел, склонив голову на бок, повернулся ко мне и заметил:

— Хорош! Но не мой он. Лучше б Ладу с Мокошей вырезал. Они б на капище с разных сторон уместно стояли.

— Будет тебе Лада, будет и Мокошь, — ответил я. — Только попозже!

Я задумался:

— К концу лета!

К концу лета дед Петя успеет сделать еще две, даже если будет резать очень не спеша. А уж здоровьем я его не обделю.

Силантий Еремеевич походил вокруг идолов, словно примеряясь, как их забрать. Почему-то я не сомневался, что их уже вечером здесь не будет. Настроение у лесного хозяина поднялось. Мне показалось, что даже взъерошенная борода вроде как улеглась.

А он опять вопросительно посмотрел на меня:

— А саженцы?

— Пошли! — я потянул его в дом, где в горшках у меня уже торчали полуметровые ростки дубки, сосёнки, липы.

Еремеич зашел в дом, столкнулся с Натальей, поздоровался, стащил драный треух с макушки, поклонился в пояс, чем вогнал её в краску. Она тоже было хотела поклониться, но лесовик уже обошел её, поспешив войти в мою комнату. Завидев результаты моих ежедневных трудов, он только обрадованно крякнул:

— Это всё мне?

— Липу не отдам, — предупредил я его. — И вот этот дуб.

Я показал на саженец с иссиня-черным стволом. В этот дубок наряду с магической силой Жизни я закачивал умеренными дозами магию Смерти: экспериментировал с выращиванием очередного дуба-стража. А когда придет время, я его еще и конструктами магии Разума накачаю.

Места для посадки я уже выбрал: липу на улице перед забором метрах в пяти от калитки, а дуб на так называемом огороде (ну, не сажал я там ничего, просто ровный газон), только подальше от всех плодовых деревьев, от мишаниного дома-землянки, около ограды. Липа — дерево чистое, светлое, а вот как поведет себя дуб с зачатками трех видов магий, предугадать я пока не мог.