Чтение онлайн

Попав под фасцинацию шутливой игры, сам того толком не сознавая, Гаргалин ляпнул сгорача:

– Будь моя власть, не раздумывая разрешил бы Вам. Ужасно интересно было бы посмотреть, удался бы Вам такой эксперимент или нет.

– Так и разрешите. – сказал Арбелин, зная, что и без всякого разрешения теперь сможет проделать подобный эксперимент, имея таких помощников, как Денис и Альфа с отцом.

– Если бы быть уверенным, что не произойдёт ничего опасного. А то получится как в Германии.

Всё это звучало довольно весело, однако Арбелин отреагировал со всей серьёзностью.

– Обидные слова говорите, Станислав Анатольевич. Если бы я был паранойяльным злодеем, разве ж послал бы предложение в ФСБ. Намерения мои чисты и безвредны. Напротив, они полезны.

– Ладно, пошутили и хватит. – отступил Гаргалин. – Но вот вопрос не смешной. Где гарантия того, что всё сказанное и предложенное Вами – истина?

– Но давайте рассуждать по-другому. Предположите на секунду, что это и есть истина. Что тогда следует?

– Ну-у... Надо не допустить опасного психотропного воздействия.

– Вот-вот! Только не психотропного, а фасцинотропного. И надо как-то ему противодействовать, поставить щит перед деструктивной фасцинацией. Сможем поставить – смертников не будет. Неоткуда будет их брать, невозможно будет зомбировать. А коль среды для набора смертников и вообще террористов не будет, они как явление исчезнут. Разве для такого благого дела не нужна научная база и создание технологий раззомбирования и профилактики фасцинотропики?

Чёрт подери, в чем в чём, а в логике этому горбуну не откажешь. Остаётся узнать, истина ли то, о чём он с такой пылкостью глаголет, или чушь крокодилья.

Гаргалин ощутил неприятное посасывание в груди. Ему не хотелось, чтобы это было истиной. Ему очень захотелось, чтобы это было заблуждением.

Арбелин уловив некоторое начавшееся шатание в мозгах Гаргалина, решил включить другую технику беседы – вопросную. Знал, знал он великую магическую силу вопроса. Тот первобытный предок, у которого в башке возник вопрос, почему солнце всходит и заходит, и стал первым на планете учёным, исследователем. Вопрос побуждает к ответу. Задавать провокационные вопросы Арбелин умел.

– Станислав Анатольевич, как Вы полагаете, что общего между террористом-смертником и хроническим педофилом?

По глазам увидел Арбелин, что парадоксальность вопроса полковника крайне удивила – причём тут педофил? Но вопрос был услышан и Гаргалин лихорадочно искал ответ.

– Ну Вы и вопросики задаёте, Юлиан Юрьевич! Террорист и педофил…эээ… оба преступники. – облегчённо выдохнул он ответ.

– Это с юридической точки зрения. А с психологической?

Гаргалин потёр переносицу. Раз вступил в игру, надо продолжать, а ответ не выплёскивается.

– Может то, что оба целеустремлённые.

– Ай, как хорошо Вы сказали! Конечно! Но отчего же они такие?

Гаргалин удовлетворённый, что ответ почти угадал, снисходительно отдал Арбелину вожжи:

– Подскажите, я ведь не психолог.

– Всё дело в том, Станислав Анатольевич, что у того и другого в мозге образовалась нерасторжимая и неумолимая спайка между мотивом и подкрепляющим его наслаждением, доходящим до экстаза. Террорист верит, что попадёт в рай прямо к ногам аллаха, он сладостно об этом мечтает, а педофил, однажды испробовав волнующее наслаждение от обладания непорочным детским телом и испытав при этом наисладчайшее сексуальное наслаждение, точно так же получает в своей нейропсихике впечатывание желанного поведения и уже не может отказаться от повторения. И террорист, и педофил фатально зациклены на услаждающей фасцинации. И потому неизлечимы. Педофила может выдернуть из педофилии только смерть или кастрация.

Гаргалин слушал внимательно и почти понял суть, потому что отреагировал довольно убедительно:

– Выходит и террориста можно выдернуть из райских фантазий кастрацией? А что у него кастрировать?

– Очень хорошо сформулировали. – Арбелин рассмеялся. – К сожалению, у террориста надо удалять часть мозга, точнее – часть крошечной амигдалы и ещё кое-что. Сложнейшая операция, человек превращается в равнодушное пресмыкающееся.

– И ради бога!

– Так проще и дешевле электрический стул или пожизненное заключение! Операция дороже.

– У меня вопрос в связи с этим. Выходит, все зависимости являются такими же впечатываниями в мозге?

– Правильно поняли, Станислав Анатольевич. Я знал одного филателиста, в КГБ, кстати говоря, служил, следовательно, был членом КПСС. Знаете какая у него была зависимость? Никогда не угадаете, она уникальна. Он заимел раритетную почтовую марку третьего рейха с изображением Гитлера. И носил её в самом укромном и безопасном месте – в партбилете. Вот она сила фасцинации!

Гаргалин ошарашено смотрел на Арбелина, розовея.

– В партбилете?!

– Именно.

– Верится с трудом. Откуда узнали?

– Его соседка рассказала. Прелестнейшая девушка… я с ней очень тесно дружил в те времена… Филателисты славятся хвастовством, вот он не удержался и показал ей марку. А достал её из партбилета. Неосторожный был товарищ.

– Растяпа. – проворчал Гаргалин. – Могла же донести.

– Нет, не донесла бы. Очень хорошая девушка, он это знал. Видите, что вытворяет с человеком фасцинация, дай ей только волю. Порой до дикости доводит. Женатый и имеющий детей мужик ловит и насилует девочек и мальчиков. И вытворяет с ними жуткие непотребства. Маньяки, Чикатилы. Верится с трудом, а юридический и медицинский факт. Стержень их вывиха – закрепившаяся в мозгу сексуальная фасцинация в извращённом виде. Так что в борьбе с экстремизмом надо бить по фасцинации, ставить ей барьеры. – ловко переключил Арбелин ход беседы на главную тему.

– Всё, что Вы рассказали, Юлиан Юрьевич, очень интересно. – как можно мягче заговорил Гаргалин, переходя к исполнению своего главного замысла, который застрял в его сером веществе как фасцинация. – Но кто кроме Вас обо всём этом знает?

«Вот оно! – воскликнул про себя Арбелин – Экспертиза им нужна».

– Вы имеете в виду, кто мог бы дать экспертное заключение на мои предложения? – спросил он холодным тоном.

Он понимал: перед ним обычный среднего ума и способностей чиновник, а у чиновника одна психология – как бы закончить дело ничем.

– Пожалуй и так. Есть, кто мог бы дать заключение? – Гаргалин отвел взгляд в сторону и про себя поморщился.

– Вам заключение какое нужно?

Гаргалин несколько растерялся:

– Обыкновенное, как полагается, то есть точное и объективное.

– Вообще говоря, объективных заключений не бывает. Все они субъективные и зависят от интеллектуального уровня и психологии экспертов. Гениальный физик Резерфорд о гениальном открытии Эйнштейна сделал глупейшее экспертное заключение, что это чушь собачья.