Чтение онлайн

– Фасцинация хороша разве что в гламуре и техниках сексуального имиджирования. – произнёс он надменно. – Но это же не наука, это техники. Техники макияжа, к примеру. Или парикмахерское искусство. Или увеличение имплантантами груди у актрис и певиц. Чистая практическая манипуляция ради максимализации сексапильности. Знаменитая грудь Памелы Андерсон, к примеру.

Не смущаясь, Лукчанкин поднес свои ладони к груди и картинно продемонстрировал, каким может быть внушительной величины женский бюст.

Показ женских округлостей был эффектен, запахло сексуально порнографической темой.

Вьюгин ликовал.

Гаргалин, наблюдая за ходом круглого стола, потирал руки, хваля себя за придуманный ход. Получалось, что детище Арбелина было несерьёзным блефом вроде набора приёмов по обольщению. Он напрочь забыл об аргументах Арбелина.

Всё их разогревавшееся удовольствие смешал Григорий Невпопад.

– Прошу у присутствующих и телезрителей заранее прощения, если мои вопросы и рассуждения будут наивными. – заговорил он извиняющимся тоном. – Я ведь физик, для меня тема фасцинации, как китайские иероглифы для эскимоса. Слушал я, в журнальчик посмотрел, и начал терзать меня вопрос, который, возможно, покажется всем совершенно неподходящим.

Эта вступительная тирада физика, произносимая очень скромно, настроила всех на сентиментально-иронический лад и все приготовились услышать некую очередную парадоксальность Невпопада к теме, предложенной Лукчанкиным.

– Мы все внимание. – с милой улыбочкой поощрил физика Яша Вьюгин.

– Мне важен научный факт. И его интерпретация. Вот у нас в институте служит лаборанткой Ниночка Чернавина. Не буду её описывать, потому что невозможно описать словами изумительную женскую внешность, движения тела и голос. Это надо только видеть и слышать. Действие её на мужчин просто магическое. Как-то я наблюдал такую картину. Обсуждаем в секторе у Ивана Сергеевича Никифорова одну проблему. Нас семеро, все со степенями и званиями, разговор профессиональный. Открывается дверь и входит Ниночка. И как по мановению волшебства все смешалось в кабинете Никифорова. О чем говорили? Все улетело. Немая сцена. Кто-то теребит галстук, кто-то поправляет причёску, хотя у него почти лысина. Никифоров непроизвольно встал, сел, опять встал. Аспирант Коля Шелунцов порозовел и остолбенел. Молодой, необстрелянный. Жутко было наблюдать. А она прошествовала своей изящной лёгкой походкой к столу Никифорова и передала ему папку с бумагами, проворковав «Иван Сергеевич, директор просил срочно передать вам». И, ни слова больше не говоря, повернулась как-то воздушно, и проплыла, словно лебедь белая, к выходу. И только дверь закрылась, раздался общий вздох и все стали приходить в себя. Никифоров говорит: «Так, на чём мы, коллеги, остановились?». А никто и не помнит на чём. Отшибло. Свернули обсуждение и разбежались по своим секторам. Вот, господа, скажите, что это такое? Что за эффект? Ведь Ниночка даже ни на кого не посмотрела, кроме Никифорова. Зашла, передала бумаги и вышла. А впечатление произвела ошеломляющее. Просто замерли все как лягушки перед удавом. И это продолжается у нас уже три года.

– А она замужем? – задал несуразный вопрос Вьюгин, ещё не сообразив, что начинается катастрофа.

– А не всё ли равно?! – удивленно воскликнул Невпопад.

Все хмыкнули. Становилось весело.

Вьюгину пришлось реабилитировать себя:

– Ну… может все в неё тайно влюблены, раз она такая раскрасавица.

Ничего нелепее придумать было нельзя.

Физика это покоробило.

– Я, господа, моногамен. И потом, я всё же исследователь, экспериментатор. Меня интересует все непонятное. Наука ведь как занятие криминальным расследованием. Проникновение в тайны. Для меня феномен Ниночки Чернавиной – тайна. Может фасцинетика и проникает в такие тайны? Вот и в журнале об этом написано. – Он показал на журнал, который листал биолог. – За раскрытие тайны воздействия на мужчин Ниночки Чернавиной я поклонился бы автору в ноги.

– Ну вот ещё не хватало нам обсуждать сексуальные проблемы. – взвилась дородная Дурандина. – Тысячи лет строят теории. Какие тут могут быть секреты? Межполовая коммуникация, сексуальные инстинкты. Что еще неясно? Зачем фасцинетика? Надо так честно и сказать – флиртология, верно Жанна Арнольдовна заметила.

Мужчин это категоричное заявление несколько обескуражило.

Тут в игру вступил молчавший до того биолог Бубенчиков:

– Всё дело, Григорий Максимович, в тестостероне. Ниночка забросила в вас гормон тестостерон, вот вы и повелись.

– Забросила?! – обратил к Бубенчикову недоумённое лицо Невпопад. – Она на нас даже взгляда не бросила. Только на Никифорова. Ничего не забрасывала.

– Это я на биологическом языке. – Бубенчиков снисходительно улыбнулся. – От появления красивой особи женского пола у особей мужского пола происходит мгновенный неконтролируемый вброс в организме тестостерона, гормона мужского возбуждения. Вот в этом смысле она забросила в вас всех сразу этот самый тестостерон. А реакция на него как раз такая, как вы и описали. – он многозначительно ухмыльнулся: – Бывает и хуже, вы как-никак интеллигентные мужчины. Другие чуть ли не в обезьян превращаются.

Невпопад был физиком, ему важно было понять процесс: раз произошёл некий вброс внутри организма, то благодаря какому внешнему физическому воздействию?

– Но от какого физического воздействия это происходит? – задал он вопрос Бубенчикову.

Бубенчиков показал на журнал:

– Автор очень точно описал – благодаря сигналу, и этим сигналом является тело.

– Так-так, – начал проникаться пониманием Невпопад, – значит, мы увидели тело Ниночки и оно через зрительное восприятие произвело в нас вброс тестостерона. Так?

– Очень верно. Мгновенно и неподконтрольно. Для вброса тестостерона нужен соответствующий сигнал, этим сигналом и явилось тело Ниночки.

– Хорошо. Но вот заходит, предположим, к Никифорову наша бухгалтерша Фаина Григорьевна весом килограммов под сто двадцать, и проходит к столу Никифорова походкой гиппопотама. Тоже тело и тоже женского рода. И ноль внимания, её как бы и не видят, на течение беседы нисколько не влияет, разве что досада появляется. Потеет она изрядно. А ведь мы её тело все видим. Сигнал налицо, а волнения – ноль.

Невпопад отличался ещё одним шокирующим свойством: говорил напрямик и часто опускал дипломатические тонкости, что слушающих его вздёргивало. За круглым столом сидели две весьма габаритные особы и они тоже изрядно потели. От сравнения бухгалтерши с гиппопотамом они вздрогнули; походки у обеих были тяжеловаты и они об этом знали.

– Верно, тело у бухгалтерши тоже сигнал, да не тот, чтобы мощный вброс тестостерона спровоцировать, – рассмеялся Бубенчиков. – А у Ниночки тело красивое, такое, какое мужчинам нравится. Это сигнал очарования, фасцинация. У бухгалтерши тело лишено очарования, вот вы на него и не повелись. Хотя, ради истины, добавлю, как биолог, что даже и тело бухгалтерши вброс тестостерона создаёт, только в незначительной дозе. Она ведь тоже женщина, а реакция на вид женщины у мужчины – вброс тестостерона. Хоть чуточку, но непременно. Так эволюция устроила. Поэтому и говорят, нет некрасивых женщин. Возможно у кого-то вздёрнет тестостерон и от вида Фаины Григорьевны. – Бубенчиков обратился к Вьюгину: – Позволено ли будет рассказать коротенький анекдот на эту тему?

Теряющий связь Вьюгин растерянно кивнул:

– Если в тему…

– Анекдот из времён Древнего Рима. У римлянина Кадмуса была жена, от вида которой дети плакали в ужасе. Друзья ему и говорят: «Как ты можешь жить с такой уродиной?». А Кадмус был пропойца. Он им и отвечает: «С каждым стаканом вина она становится мне всё краше». Алкоголь блокирует критику разума, сигнал даже непривлекательного женского тела производит мощный вброс тестостерона и женщина превращается в красавицу.

– Так вот почему в народе говорят «Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки»! – ухмыльнулся профессор Пётр Замошкин.

– Конечно! – поддакнул Бубенчиков. – Но главное всё же – это бурная тестостероновая реакция мужчин на красивое женское тело. Тут уж пиши пропало.

– Точно! – воинственно оглядел всех Замошкин, и поделился своей осведомлённостью. – Вот исторический факт действия тестостерона на Альберта Эйнштейна. Я у главы нашей диверсионной разведки генерала Павла Судоплатова вычитал в его мемуарах. В КГБ узнали, что Эйнштейн очень падок на красивых женщин, и вывели на него нашу красавицу и умницу Маргариту Коненкову, жену знаменитого скульптора Коненкова. И она доверчивого гения запросто окрутила, он ей даже стихи посвящал. И добыла много полезной информации для нашего проекта атомной бомбы. Тестостерон на службе государственной потребности! – Замошкин рассмеялся своей удачной формулировке.