Чтение онлайн

И тут произошло то, о чём Гаргалин потом жалел, да было поздно. Беседуя с Арбелиным, он всё время думал, а что если отпустить вожжи и дать возможность этому фанатику проделать эксперимент с городом. Ведь не Гитлер же он в самом деле, вон с каким пылом жаждет найти способы противодействия терроризму, значит мыслит не вредно, значит эксперимент проведёт по принципу «не навреди». И вдруг да получится у него. Это же будет лучше всякой экспертизы, как факт, подлежащий осмыслению. И тогда можно будет ему, полковнику Гаргалину, писать в Москву о поддержке инициативы уральского гения-кулибина. И это ему будет хорошим плюсом в карьере. А параллельно, как и полагается, он организует экпертизу, чтобы отчитаться и отписаться. Два зайца будет у него в руках, если эксперимент даст результат.

– Я вот о чём подумал, Юлиан Юрьевич. – сказал он. – Очень Вы убедительны. Что если мы с вами примем негласное соглашение. Вы же работаете, как эскулап, по принципу «не навреди», правильно я понимаю?

– Именно так и никак иначе. – подтвердил Арбелин, ещё не улавливая, куда Гаргалин клонит.

– Вот и занимайтесь своими экспериментами. Как Вы себе представляете фасцинофикацию, скажем, населения Бурга?

До Арбелина дошло, оказывается полковник не такой уж тюфяк, соображает, что успех эксперимента – лучшая экспертиза.

– Ещё толком не знаю. Ну, предположим, превращу горожан в весёлых плясунов дня на два. Годится такое для подтверждения фасцинофикации?

– Вполне. Это же безопасно, пусть себе весело попляшут. Живём ведь скучновато, из кризисов не выползаем. Вот и продолжайте. Вдруг да получится. Я первым буду аплодировать. Но всё время буду следить, чтобы Вас не потащило куда-то в опасном направлении. Мало ли какие ошибки не бывают. Вы ведь от них не застрахованы, верно? От весёлых плясок до плясок безумцев ведь один шаг.

– Не ошибается тот, кто на печке бока греет.

– Значит работайте, Москва подождёт, а я буду отслеживать. Это моя работа. Согласны?

Арбелин такому повороту был поражён. Как непредсказуемы люди! Кто бы мог ожидать от серого чиновника, да ещё в ФСБ, такой дерзости. И как его дерзость толкова, чёрт подери. Он же сразу двух зайцев убивает: и точное заключение получает, и когнитивный диссонанс со своей совести снимает. Хотя риск тоже имеется. Вдруг в итоге я преподнесу нечто выходящее за пределы прогнозируемого.

– Не только согласен, но и восхищён Вами. Это неожиданно.

– Ну, не такие уж мы здесь динозавры. – польщённо улыбнулся Гаргалин. – Только о нашем соглашении никому, естественно.

– Могли бы этого и не говорить.

– А экспертизу я всё-таки организую. Самому любопытно, что учёный люд скажет о Вашем изобретении.

– Ваша воля, Станислав Анатольевич. Да Вам и положено так, понимаю. Только нагородят такого, что сам дьявол рехнётся и святым быть захочет. Вот увидите.

Он уходил от Гаргалина со странным ощущением удовлетворённости и тревожности.

По дороге домой Арбелин прокрутил в памяти всю беседу и дойдя до позволения Гаргалина экспериментально свести город с ума, вдруг осознал со всей отчётливостью, что Гаргалин, сам того не понимая, подсказал ему способ привлечь внимание к фасцинетике. Да, да, именно так – свести город с ума, погрузить его в ярчайшую сумасшедшую массовую фасцинацию. И тем самым привлечь внимание общества. Нужно устроить массовый шок. Весёлый шок. Фасцинирующий шок.

Он остановился от охватившего волнения.

Так, приняв решение сгоряча, Гаргалин дал Арбелину сигнал перейти Рубикон.

Арбелин сигнал услышал.

Вернувшись домой, Арбелин достал из портфеля диктофон, на который записал беседу с Гаргалиным, и внимательнейшим образом прослушал запись.

Вечером запись слушали втроём, сосредоточенно, молча. Когда запись закончилась, раскрасневшаяся Альфа выпалила:

– И после того, как Вы, Юлиан Юрьевич, ему все на блюдечке преподнесли яснее ясного, разве могут быть какие-то сомнения открывать или не открывать центр? У него что в голове мякина вместо мозгов?

– Мякина не мякина, а ведь разрешил же экспериментировать. Разве мало? –Арбелин весело посмотрел на ученицу.

– Так надо не ждать, а открывать центр! – не унималась Альфа.

– Стоп, стоп, стоп! Не горячись. Учись становиться на место другого «я», когда идёт спор или обмен мнениями. Он же чиновник, следователь, а не учёный-исследователь. Откуда ему знать, что такое фасцинация и с чем её едят? А ответственность громадная – безопасность страны. ФСБ ведь не клуб для игры в преферанс. Появился какой-то Арбелин с проектом спасения отечества от экстремистов. Да ещё и горбатый. А вдруг он параноик, изобретатель вечного двигателя? А может у него в руках нечто сверхопасное и он сам этого не понимает? Так что всё верно, полковник Гаргалин совершенно точно выполняет свою функцию сбережения родины.

– Но Вы же, Юлиан Юрьевич, не какой-то фанатик или параноик. Вы же ему всё по полочкам разложили и как манную кашку на ложечке поднесли.

– И что? Я так же вот своему давнему знакомому профессору Медведеву пять лет назад на пальцах всё показал. До сих пор, говорит он, не могу толком въехать. А тут чиновник и всего час беседы. К его чести, он все-таки понял, что надо внимательнее посмотреть.

– А я не понимаю! – не успокаивалась Альфа.

– Ай, какая ты гневливая! Но тебе это ужасно идёт. Пылают серозелёные глаза ведьмы священным огнём! Красиво! Правда, Денис?

– Альфа всегда и во всём красива. – улыбнулся Денис.

– Ладно, ладно, не успокаивайте. – кокетливо проворчала Альфа. – Я бы такого полковника метлой!

– А вот представь себе, вдруг перед Гаргалиным появляется этакий умный и хитрый провокатор Арбелин! А? Ведь сколько в истории было таких умников, влезающих в любые организации и государственные службы. Провокатор Малиновский Ленина объегорил, в друзьях у него был. А Азеф что вытворял! На этом разведка держится. Поверят мне, откроют под меня научно-практический центр, пустят к кормушке ФСБ, а я – иностранный шпион.

Альфа от такого парадокса опешила:

– Провокатор…

– Он так думает, он, Альфуша! Обязан так думать. Версия. Особенно, если учесть моё не очень-то симпатичное, с их точки зрения, прошлое. Они о нём наверняка знают. Сидеть не сидел, а в тунеядцах числился. Чуть не загремел в места не столь отдалённые.

– Вы?!

– О, ты ещё многое обо мне узнаешь нехорошего! Вот и осознай – не может полковник взять да поверить. Всё, что ты обозначаешь как «на блюдечке», для него может означать соловьиную охмуряющую песню провокатора. Так что нужна экспертиза, это уж как пить дать. Но можно и вожжи отпустить, позволить экспериментировать. Вдруг эксперимент удачным окажется. Тогда аплодисменты и вперёд заре навстречу.