Чтение онлайн

– Вы сейчас – это он, я всё поняла. – Альфа восхищённо смотрела на Учителя. – Уже не сержусь. У каждого своя планида. Гаргалин раб своего дела.

– Не только раб, но и профессионал. И будет за мной и за нами следить, не спуская глаз. Игра завязывается весёлая. Поиграем?

– Поиграем! А, Денис? – повернулась Альфа к Денису.

Денис всё это время молчал, как губка впитывая каждое слово Арбелина. Это была наука мышления расчётливого и точного ума. Было чему поучиться.

– Поиграем. – кивнул он.

Гаргалин, по привычке анализируя разговор в записи, отметил для себя два ключевых момента. Первый – это многозначительное «не из разведки». Оно насторожило. И навострило. На Западе уж точно не упустят, если что-то стоящее в этой фасцинетике есть. Подумал: а вдруг горбун – хитрец, провокатор, завербованный влезть со своим проектом в ФСБ. Проект-то подан как сладкая конфетка для спасения от экстремистов и террористов, которых стало пруд пруди. Надо будет действительно разобраться посерьезнее, копнуть поглубже. Не просмотреть бы чего. Второе, – это слова «проследить ход рассуждений». Это звучало подсказкой. Что если собрать профессионалов и проследить ход их рассуждений о фасцинетике? Как это организовать Гаргалин ещё не представлял, но мозг начал работать в заданном направлении.

Что если действительно собрать нечто вроде консилиума, как в медицине делается? Несколько специалистов разного профиля, которые выскажут свои соображения по отдельным аспектам, а в сумме получится истина?

И всё равно что-то на душе Гаргалина скребло, мешало, как изжога. Он думал: конечно, креатин сумасшедший, конечно биография заковыристая, конечно жил сам по себе и раздражал ученый мир. Но может быть в этой чёртовой фасцинации что-то такое сокрыто, до чего он, старый кэгэбешный волк, ещё не допёр? Это шатание внутри себя смущало и злило, мешало взять да отмахнуться от надоевшего старика, до которого на всём свете никому нет дела. Правильно ли он сделал, предложив негласное соглашение? А вдруг да занесёт его в что-нибудь безумное. Благими намерениями в ад дорога устлана. Оправдывайся потом, что недоглядел.

Он решил повстречаться с двумя-тремя учеными, возможно, от бесед с ними об Арбелине и его изобретении и выявится способ получить заключение. Вспомнил о своих коротких телефонных разговорах перед отбытием в Европу с профессорами Миринковым и Цукерманом.

И вдруг Гаргалина озарило: к чёрту трафаретные экспертизы, он организует консилиум, круглый стол, схватку, схлёстку мнений о фасцинетике, и проведет круглый стол в телеэфире, чтобы и Арбелин видел и слышал «ход рассуждений». Это будет публичная, записанная на видео экспертиза! Тема круглого стола пришла в голову быстро – «Наука и лженаука». В ходе обсуждения ведущий вытащит на свет божий фасцинетику, а ученый люд подвергнет её многомудрому препарированию на предмет истины. А то, видите ли, экспертов нету. Всему всегда есть эксперты. Круглый стол и покажет «ху есть ху».

Гаргалин потирал руки от удовольствия. Такого финта ещё никто не делал. Отлегло, повеселел. Недаром же его ценили за интуицию и деловитость. Сказано – сделано. Он начал набрасывать список возможных участников круглого стола. Как-то само собой рука услужливо вписывала тех, от кого слышал нелицеприятные реплики в адрес Арбелина. Ещё раз обзвонил знакомых учёных мужей. И в первую очередь позвонил профессору Василию Миринкову, оценкам которого очень доверял.

Профессор Миринков прославился тем, что произвёл революцию в теории нравственного воспитания российской молодёжи, создав учение о перманентной нравственной коррекции детей и подростков. Учение его базировалось на формировании и коррекции у детей четырёх нравственных категорий: гордости, стыда, совести и долга. Гордость профессор называл стержнем нравственного развития человека и призывал родителей и педагогов развивать её у детей уже с 2 лет, а вслед за гордостью стыд – с 4-5-ти, потом совесть – с 6-ти, а долг – с 12-ти и далее. И чтобы все видели, как это должно происходить, он возглавил любезно предоставленную ему управлением образования администрации Бурга гимназию, которую и перепрофилировали под перманентную нравственную коррекцию с двух лет до самого выпуска. При гимназии профессор организовал детсад, в нём малышам корректировали не только гордость и стыд, но и учили избавляться от вредных привычек, приучали мыть посуду, подметать, стирать носочки, сервировать стол. Одна бабушка привела внука, который не умел правильно есть суп, он его пил из тарелки как чай. В гимназии внука быстро научили есть суп правильно, то есть ложкой, причём мальчику параллельно привили стыд и гордость: гордость – что он теперь умеет, а стыд – что был грязнулей. «И не надо стесняться постоянно в определенной мере на ребенка «давить», заставлять выполнять и закреплять полезные навыки. И иметь родительскую волю. Только так можно добиться чувств долга и ответственности», – учил родителей и педагогов профессор. А коронным аргументом Миринкова служил его собственный опыт, особенно то, как он приучил своего десятилетнего сына мыть посуду. Учение Миринкова бывшим апологетам нравственного совершенствования советского человека до уровня гармонической личности, сидящим ещё всюду в педагогических университетах и в системе образования, так пришлось по душе, что Миринков получил восторженные отзывы и сделал стремительную карьеру, став и заведующим университетской кафедрой, и даже академиком в Академии образования. Странно, однако, что родители правдами и неправдами принялись своих чад из гимназии Миринкова вытаскивать и переводить в другие школы и гимназии: у многих ребят от нравственной коррекции методами перманентного «давления» поехала крыша.

Гаргалину профессор Миринков служил как надёжный эксперт по всем нравственным проблемам, которые возникали при оценке тех или иных «спасающих Отчизну» проектов или расистских поползновений.

Миринков дополнил то, о чём поведал Гаргалину по телефону перед отпуском, обрушив на голову Арбелина каскад грозных эпитетов. По его мнению выходило, что Арбелин пустой прожектёр, мнящий себя гением. Чего только он не навыдумывал: академию социальной инженерии, какое-то Вольное философское общество, и всё это с грандиозными провалами и под хохот общественности.

– Одни игры у него на уме, а не позитив. Слышать не могу об этом сумасшедшем! Не портите мне настроение, Станислав Анатольевич!

Другой доктор наук, искусствовед Леонид Сергеевич Кропоткин, декан университетского факультета, долго и нудно, пришепётывая, разъяснял, что фасцинацию можно конечно использовать, но только в рекламе и маркетинге – как приём для увеличения продаж. Ну, а фасцинетика – это досужая выдумка умственно деградирующего динозавра, которого можно только пожалеть.

Доктор философии Олег Матвеев был ещё категоричнее и ехидствовал:

– Ему бы пора о душе думать, в церковь ходить, внуков нянчить.

Спустя неделю полный состав круглого стола определился – восемь человек, в том числе две учёные дамы, доктора политологии.

Недолго прикидывал Гаргалин и на каком телеканале закрутить мельницу. На самом бойком, рейтинговом, на 4-м канале. И ведущий мгновенно выскочил в памяти – Вьюгин, ему палец в рот не клади, юный, дерзкий, наглый. Договориться с таким кого-то размазать – раз плюнуть.

Затягивать с круглым столом не стоило, время шло, отчет в Москву рано или поздно надо было отправить.

Встреча с руководителем телеканала Эдуардом Королёвым прошла продуктивно и даже как-то весело.

Тот, как и положено маститому тележурналисту, мгновенно оценил замысел Гаргарина как суперсмотрибельный во всех смыслах.

– Все эти экстрасенсы, уфологи, колдуны, знахари осточертели! – подхватил он идею. – Запустим.

Увлекла его и мысль включить в сценарий детище Арбелина – фасцинетику. Арбелина Королёв, и не только он один, недолюбливал за острый язык и презрение к журналистам.

Пришли к варианту, который учитывал сразу всё, – круглый стол на тему «Наука и лженаука». По ходу дела, общипав перья ясновидению, уфологии и астрологии, ведущий подведёт участников круглого стола к фасцинетике, задав им вопрос, не лженаука ли это создание местного уральского ученого. В состав участников решили включить исключительно докторов наук, причем разных специальностей. Гаргалин взял это на себя.

Получалось нечто вроде дискуссии с элементами телешоу. Оживление всего процесса зависело от хватки и гибкости телеведущего.

Поискали, кто из журналистов мог бы быть ведущим.

– Может нашего волкодава Евгеньева? – предложил Королёв. – Он тему всегда схватывает за самое нутро.

Гаргалин поморщился:

– Он хорош для политических тем, на них собаку съел. Да и динамику потерял, ухмылочка кривая у него все та же, столетней давности, дряхлеет. Нужен поэнергичнее.

– Тогда предлагаю Иннокентьева. Этот по всем параметрам хват.

– Согласен, неплох, но для люмпенов и криминала, они его обожают. А у нас тема интеллектуальная. Я думаю, не запустить ли молодого, яростного Яшу Вьюгина. Этот и динамичен, и за словом в карман не полезет. Реакция у него просто огнестрельная.