Чтение онлайн

Начало круглого стола было оживлённым. Все дружно погрузились в астрологию, обменявшись репликами, какой у кого знак зодиака. Правда критики, как следовало ожидать по замыслу ведущего, не получилось, дамы, похоже, веровали в связь личности и знака Зодиака. Но доктор физико-математических наук Григорий Максимович Невпопад был материалистом и астрологические выверты вызывали у него только иронию. И он добавил юмора, объявив, что раз он стрелец, то должен был стать полководцем или диктатором, а его затянуло в тихую и скромную физику:

– Выходит я какой-то астрологический мутант. – засмеялся он непринуждённо.

– Я тоже мутант! – подхватил вдруг и биолог Бубенчиков – Весы, должен стать артистом, а заброшен судьбой в биологию.

Вьюгин зорко следил за настроением, чтобы перевести вовремя стрелку на фасцинетику. Прошло всего минут десять, оставалось ещё целых сорок минут. Все перешли на упражнения в остроумии по поводу псевдонаучного бреда знахарей, разного рода гуру-колдунов, экстрасенсов и уфологов. Невпопад со смехом рассказал об остроумной проделке своего отца, прожжённого атеиста и публициста. Лет тридцать назад отец его организовал разоблачение знаменитой Розы Кулешовой. Занесло его в город Фрунзе, в Киргизию как раз в те дни, когда там демонстрировала свои выдающиеся способности эта бойкая дама. У него были приятели среди журналистов. Он и научил их подменить то, что ясновидица собиралась видеть своими габаритными ягодицами. Был в её арсенале такой коронный номер: ей подкладывали на стул листок от настольного календаря с крупными цифрами, она садилась и называла цифру, вызывая неописуемый восторг зрителей. Журналисты, наученные отцом, ловко подменяли листки от календаря в тот момент, когда ясновидица опускала свою филейную часть тела на стул. И она называла цифру предыдущего листка. Конфуз был грандиозный.

После весёлого рассказа Невпопада круглый стол был готов осмеивать всё что угодно, ловкий Яша Вьюгин уловил сатирическое настроение и продемонстрировал всем журнал Арбелина «Фасцинетика».

– А вот, господа, родилась новая наука и основал её наш земляк Юлиан Юрьевич Арбелин. В этом вот журнале он и объявил о ней в статье «Фасцинетика как наука». Видел ли кто из вас этот журнал, читал ли статью?

Все, кроме Невпопада и Бубенчикова, дружно утвердительно закивали.

– Читали, читали. – подтвердила доктор политологии Раиса Пантелеевна Дурандина. – Он этот журнал разносил лично по всем вузам и гуманитарным кафедрам.

– Прекрасно. – удовлетворённо произнёс Вьюгин. – Я прочитал такой пассаж: «Уже вирус чарует бактерию, как донжуан девушку, чтобы в неё проникнуть и подчинить своей репликации». Что-то мне не совсем ясно, как это вирус может быть донжуаном. Не вижу предмета науки, вижу только непонятную метафору. Каково ваше мнение?

Учёные несколько замешкались, переглядываясь и как бы спрашивая друг друга, кто выскажется первым.

В эту паузу вклинился биолог, обратившись к Вьюгину:

– Будьте добры, дайте мне журнальчик посмотреть. Я его не видел. И, кстати, вирусы весьма хитрые канальи.

Вьюгин передал ему журнал. Невпопад, сидевший рядом с биологом, тоже уткнулся в журнал.

Замешательство прервал Леонид Кропоткин.

– Занятная штука эта фасцинетика, что и говорить. Однако я считаю, что это всё же не стопроцентная наука, скорее фасцинетику можно воспринимать как маркетингово-рекламную технологию для оптимизации продаж товаров… Ну, там колготок, парфюмерии, женского белья, лекарств и так далее. На науку не тянет. – повторил он почти слово в слово то, что говорил Гаргалину наедине.

Василий Миринков хмыкнул:

– Презервативов…

Это был как нельзя лучший старт к размазыванию фасцинетики.

Учёный люд, как и любой другой, подчиняется закону законсервированности интеллекта с возрастом и достигнутым уровнем невежества.

– Юлиан Юрьевич большой выдумщик. – пробасила с иронической улыбочкой Раиса Дурандина, дама внушительных габаритов и мужеподобного голоса. – Это его, можно сказать, психотроника с использованием чарующих сигналов. Фасцинация ведь переводится с английского как очарование, околдовывание. Согласна полностью с коллегой Леонидом Сергеевичем, в рекламе вполне применима. Да и в любом пиаре.

В это время наливался страстью и энергией ненавидевший Арбелина профессор Миринков.

– Господа, о какой такой науке и психотронике может идти речь. – громогласно объявил он, по очереди грозно оглядывая сидящих за столом. – Нулевой бред это, а не наука! Выдумал старец какую-то фасцинацию, какую-то фасцинативную коммуникацию. Есть информация, есть потребности и эмоции, зачем добавлять и примешивать ещё какое-то фасцинатирующее очаровывание? Разве эмоций для очаровывания недостаточно?

Встрял Пётр Замошкин, внимательнее остальных изучивший журнал Арбелина.

– А музыка? Где в ней информация? У Моцарта, к примеру.

Василий Миринков снисходительно рассмеялся:

– Так ведь музыку записывают нотами, вот вам и информация.

Профессора Замошкина реплика профессора Миринкова не убедила.

– А как же было с музыкой до нот? Была музыка до нот или её не было? Играли на дудочках и барабанах или не играли?

Ответ был очевиден. Все весело переглянулись.

– Музыку запоминали и воспроизводили по памяти, только и всего. – ловко парировал Миринков замечание Замошкина.

– Так ведь запоминали мелодию и ритм, а не информацию о мелодии и ритме. А нот не было.

– Ерунда! Память может запоминать только информацию и больше ничего. – категорично отрезал профессор Миринков и победоносно окинул своим гневным взором круглый стол.

Это Замошкина явно не удовлетворило, но он почему-то не стал дальше спорить, только пробурчал, однако слышно для всех:

– Оргазм запоминается и действует очень хорошо без всякой информации…

Миринков вспыхнул, однако сумел сдержаться – не спорить же на весь эфир об информации, завершающей сексуальный акт, хотя он мог бы это объяснить доходчиво и понятно для всех, что, бывало, и делал в интимном кругу.

Женщины, переглянувшись, кокетливо опустили глаза и тихо хихикнули.

Зато пылко выступил молодой политолог и лихой пиарщик, доктор философии Олег Онуфриевич Матвеев.

– О чём речь! Господин Арбелин хитрец, он выдумал под видом науки новый способ разводки политиков на бабки. Будет их зомбировать, что с фасцинацией они выиграют любые выборы. Хитрая выдумка хитрого старого лиса! Не наука, а политтехнология.

Тут все снова оживились.

– А я вот противник всех этих англоязычных терминов, – интеллигентно проворковала тоненьким голосочком другая докторша политологии Жанна Арнольдовна Траухтенберг. – Уж если так надо было объявлять о создании особой науки соблазнения и очарования, назвал бы её господин Арбелин по-русски флиртологией что ли. И всем всё было бы ясно.

– Но, Жанна Арнольдовна, ведь «флирт» тоже слово не русское, а французское. – усмехнулся скептик Замошкин.

Траухтенберг сконфузилась было, но нашлась:

– Во всяком случае, оно уже так прижилось в нашем языке, что не требует разъяснений и всем понятно.

Матвеев вдруг ни с того ни с сего хохотнул и ошарашил коллег:

– Фас! Вспомнил, что кинологи учат собак команде «фас!» Фасцинетика – это и есть «фас!»

– Фас-фас-цинетика! – счастливо засмеялся Яша Вьюгин.

Тут вступил в тему доктор философии Иван Александрович Лукчанкин, славившийся тем, что увлекался живописью и создавал шизоидно сюрреалистические шедевры фиолетово-лилового цвета, нагонявшие тоску.