Чтение онлайн

— Я не оправдываю его побег, — сказала Робин. — Я знаю, что ему следовало остаться и быть честным.

— Иногда я жалею, что мы об этом узнали, — с несчастным видом произнесла Десима. — Все было бы хорошо, если бы мы оставались в неведении. Какой смысл знать? Вчера вечером он снова позвонил мне.

Мы разговаривали по телефону шесть часов.

— Шесть? — переспросила Робин.

— Да. Так всегда бывает, когда мы разговариваем, мы не можем остановиться, — сказала Десима. — Я была так зла… а потом мы оба заплакали, а потом... через некоторое время все стало почти как раньше, но мне казалось, что я разговариваю с его призраком. Очевидно, все кончено. Я должна думать о нем совершенно по-другому… мы никогда не будем… мы не можем вернуться. Все это — сплошной кошмар… он говорит, что хочет вернуться в Лондон, устроиться здесь на работу и помогать мне с Леоном. Он хочет полноценно общаться с сыном…

Она глубоко вздохнула и перешла к теме, которая, как догадался Страйк, была целью встречи.

— Вал и Козима никому не расскажут, им слишком стыдно. Так что...

— Никто из наших сотрудников ничего об этом не знает, и мы с Кормораном никому ни слова не скажем, — заверила Робин. Страйк кивнул в знак согласия.

— Спасибо, — поблагодарила Десима. — Я не хочу, чтобы до Леона дошли какие-либо слухи или он узнал об этом раньше, чем мы придумаем, как... как ему сказать.

— А вам это нужно? — спросил Страйк, и Робин удивленно посмотрела на него; она предполагала, что Страйк всегда считает правду, какой бы неприятной она ни была, предпочтительнее лжи, и она не могла не вспомнить его гневный совет: «Мы, черт побери, не социальные работники».

— Почему он должен знать что-то, кроме того, что его родители хотели его, но их отношения не сложились? — спросил Страйк. — Физически с ним все в порядке, так ведь?

— Да, — сказала Десима, — с ним все в порядке. Думаю, нам повезло, что ни у кого в семье нет серьезных генетических заболеваний. Мы оба здоровы.

— Думаю, что такие вещи случались гораздо чаще, чем люди считают, в те дни, когда тест ДНК не был доступен каждому желающему, — сказал Страйк. — По-моему, вашему сыну чертовски повезло, гораздо больше, чем многим другим детям. У него есть родители, которые любят его и находятся в хороших отношениях друг с другом. Отец, который хочет участвовать в его воспитании. Да, я бы сказал, что он чрезвычайно счастливый ребенок, по сравнению с некоторыми.

Робин заметила некоторое удивление во взгляде, который Десима бросила на Страйка. Казалось, она была глубоко поражена таким практичным взглядом на ситуацию, и Робин почувствовала прилив нежности к своему партнеру, что немедленно вызвало внутренний приступ вины, потому что у Мёрфи был день рождения, и она должна ужинать с ним через полтора часа, а не таять тут от умиления. Страйк проявил неожиданную чуткость и сострадание, когда мужчина, которого, по ее словам, она любила, вероятно, прямо сейчас размышлял, когда именно ему следует предъявить это кольцо с бриллиантом… она поняла, что Десима снова заговорила, и вернулась мыслями к настоящему.

— ...выяснили, кем был покойник в хранилище. И эта бедная девушка в безопасности.

— И это благодаря вам, — сказал Страйк. — Без вас не было бы правосудия в отношении Тайлера Пауэлла, преступной группировке, торговавшей людьми, не был бы положен конец, а жена Найла Сэмпла до сих пор не знала бы, где он находится. Итог: вы были правы. Уильям Райт не был Джейсоном Ноулзом.

Десима улыбнулась. Она выглядела лучше, чем когда вошла в офис: менее напряженной и встревоженной.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она, — няня заканчивает работу в шесть. Спасибо вам обоим.

Она пожала им обоим руки и ушла. Когда они услышали, как закрылась стеклянная дверь в приемной, Робин тихо сказала:

— Это ужасно, да?

— Бывает и лучше, — признался Страйк.

— Я думаю, они всегда будут любить друг друга и никогда не смогут ничего с этим поделать.

Стараясь скрыть чувство подавленности, которое вызвали у него слова Робин, Страйк спросил:

— Хочешь кофе?

Робин проверила время на своем телефоне. У нее оставалось еще больше часа до того, как она должна была быть в отеле «Ритц». Каждый раз, когда она думала об этом, в животе у нее зарождался панический страх.

— Да, отличная идея, — она обрадовалась, что у нее есть еще немного времени, когда она может думать только о работе или, по крайней мере, пытаться думать.

Пат все еще сидела за своим компьютером в приемной. Она всегда оставалась, чтобы приготовить чай или кофе в присутствии клиента, даже если, как сегодня, это означало задержаться после пяти часов.

— Рабочий день закончен, — напомнил Страйк Пат, ставя чайник.

— Собираюсь закончить с этими счетами, раз уж начала, — проворчала офис-менеджер, продолжая печатать и держа во рту электронную сигарету. — Не придется делать в понедельник.

— Ты нашла замену Траволте, — сказала Робин, заметив, что в аквариуме появился новый обитатель, на этот раз в белую, черную и оранжевую крапинку.

— Да, — угрюмо ответила Пат. — Слишком пусто, если их всего две.

— Как ее зовут?

— Элтон, — ответила Пат, и Робин рассмеялась.

Когда оба детектива вернулись в кабинет с кофе, Робин сказала:

— Я не спросила, как твое ухо.

— Кажется, оно снова прирастает к моей голове, — ответил Страйк, — и это хорошо, потому что я бы выглядел полным придурком, если бы попытался надеть солнечные очки без него.

— Все еще болит?

— Нет, — Страйк не совсем понимал, зачем он лжет, хотя подозревал, что еще не избавился от привычки выглядеть таким же подтянутым и физически крепким, как Мёрфи. — В этом деле целая череда несчастных влюбленных, правда? — сказал он, предпочитая уйти от темы собственной физической немощи.

— Так и есть, — согласилась Робин. — Руперт и Десима. Семплы.

Памела Буллен-Дрисколл и ее муж...

Страйк усмехнулся, но сказал уже более серьезно:

— И Тайлер с Иоландой… все из-за этого гребаного браслета, который их подвел. Гриффитс, возможно, подозревал, что она слишком сблизилась с Тайлером, но браслет был большой ошибкой.

Робин снова подумала о серебряном браслете с шармами, спрятанном дома в ее вечерней сумочке.

— Мне невыносима мысль, что Тайлер поехал в Лондон, занимался всей этой маскировкой, — сказала она, — прошел собеседование в лавке Рамзи, думая, что готовит дом для Иоланды... пытаясь выяснить, стоило ли вступать в масонство, ради защиты...

— Да, — сказал Страйк, — я знаю.

Как и для Робин, расследование дела о серебряном хранилище стало для Страйка одним из самых неприятных в его жизни. Конечно, ему нравилось осознавать, что Гриффитс и его приятели-насильники и торговцы людьми находятся под стражей; теоретически он гордился тем, что выяснил, куда делся или как встретил свой конец каждый из пяти возможных Уильямов Райтов, но, оглядываясь назад на последние несколько месяцев, он в первую очередь чувствовал горькое сожаление и бесконечные самобичевания, которые не имели никакого отношения к серебряному хранилищу и были полностью связаны с Робин.

— Я, пожалуй, пойду, — неохотно сказала она, допив кофе.

Страйк проводил ее в приемную, где Пат надевала пальто, очевидно, закончив со счетами.

— Хороших выходных, — ворчливо сказала она.

— И тебе тоже, Пат, — ответила Робин. — Спасибо, что задержалась.

Когда дверь за офис-менеджером закрылась, Страйк указал на платье Робин.

— Собираешься куда-то?

— Да, — ответила она, не глядя на него. — У Райана сегодня день рождения. Мы идем в «Ритц», в ресторан, — быстро добавила она, пытаясь отвлечь мысли обоих от воспоминания о баре. — Что ж, увидимся в понедельник.