Чтение онлайн

— А, — сказал Уордл. —Ну, на данный момент в доме Гриффитса нашли около шести разных одноразовых телефонов, а также кудрявый парик и рубиновое ожерелье, спрятанные в коробке на платяном шкафу.

— А я смотрю, Айверсон не стесняется делиться информацией, верно? — удивился Страйк. — Я думал, она будет держать язык за зубами после того, как они набросились на Мёрфи за то, что он помог нам.

— Она... э-э... мы выпили вчера вечером, — смущенно произнес Уордл, и это сказало Страйку все, что ему нужно было знать. Он предположил, что Сьюзен Айверсон пребывала в том же настроении, что и он, когда более года назад принял предложение Бижу Уоткинс выпить вместе: она искала утешение для своего эго, поскольку ее планы на Мёрфи были безвозвратно разрушены. Возможно, думал Страйк, и у него упало настроение, ее общение с Уордлом означает, что Робин и Мёрфи теперь, наконец, точно помолвлены. Вместо всего этого, он спросил:

— Тело, найденное под полом, уже опознали? Кто-нибудь связывался с бельгийцами по поводу ДНК Иоланды?

— Они, по-видимому, делают это сегодня. О, а тот парень, музыкальный продюсер, Озгуд? Они восстановили удаленные письма в его электронной почте.

— И?

— Двоюродная сестра Софии Медины связалась с ним из Испании. Та сказала девушке, что они с ее бойфрендом-музыкальным продюсером собираются подшутить над человеком, который его надул.

— И эта шутка заключалась в том, чтобы спрятать кучу серебра и обокрасть дерьмовую квартиру?

— Очевидно, — сказал Уордл.

— Вот дерьмо, — повторил Страйк.

— Я слышал, Куинси Джонс никогда так не радовался, как когда вламывался в серебряные лавки, — сказал Уордл, и Страйк, несмотря на мрачное настроение, рассмеялся. Впервые за долгое время он услышал от Уордла что-то похожее на шутку. Секс определенно поднимает настроение мужчине… возможно, Страйку, как и Уордлу, следует начать наверстывать упущенное…

Закончив разговор, он направился к своему «БМВ», когда громкий хрипловатый голос окликнул его по имени. Обернувшись, он увидел Джейд Сэмпл, чью руку он слегка пожал, направляясь в церковь.

— Вы придете на поминки? — спросила она, запыхавшись.

— Да, конечно, — сказал Страйк, хотя предпочел бы этого не делать.

Поэтому он поехал в отель и присоединился к скорбящим, которые толпились, как угрюмые вороны, в большом зале для приемов, оформленном в голубых тонах, где было много круглых столов, но не хватало стульев. Вдоль одной из стен был накрыт стол, но никто еще не ел. Решив, что стулья лучше оставить для пожилых людей и ближайших родственников усопшего, чувствуя себя неловко из-за бросающегося в глаза перевязанного уха и слегка сожалея о том, что не захватил с собой обезболивающих, Страйк взял себе слабоалкогольного пива и направился к месту для курения. По пути он заметил вдалеке солидно выглядящего Ральфа Лоуренса. Последний слегка кивнул Страйку, на что детектив ответил взаимностью: это был жест, соответствующий как степени их знакомства, так и смеси неприязни и уважения, которые, как подозревал Страйк, оба испытывали друг к другу.

Оказавшись на улице и не в силах сопротивляться порыву, Страйк под благовидным предлогом позвонил Робин.

— Привет, — сказал он, когда она ответила. — Ты где?

— Еду в такси, — сказала Робин. — Я буду в отеле через десять минут. В данный момент она ехала по дороге на Сардинии, окаймленной пальмами, под ясным голубым небом. Когда она прилетела в столицу, Кальяри, ей показалось, что она попала на гравюру Рауля Дюфи, висевшую у нее на каминной полке: сверкающее море, дома пастельных тонов, жаркое солнце на ее коже. Она знала, что ее пребывание на острове будет очень коротким, и это придавало его красоте и великолепной погоде горько-сладкий привкус. В лучшем случае, это была лишь временная передышка от множества проблем, которые остались в мрачном сером Лондоне: она чувствовала себя так же странно, как в больнице после внематочной беременности; казалось, все было пропитано тем же чувством нереальности происходящего.

— Похороны закончились? — спросила она.

— Только что, — ответил Страйк. — Джейд захотела, чтобы я пришел на поминки. Я звоню, потому что Уордл только что получил последние новости от группы по расследованию убийств.

— Они все еще с нами разговаривают? — удивленно спросила Робин.

— Один из них разговаривает, — сказал Страйк, решив не вдаваться в подробности. — В любом случае...

Реакция Робин, когда Страйк закончил пересказывать информацию Айверсон, была не такой радостной, как ожидал ее партнер.

— Если бы я только догадалась раньше, — вздохнула Робин, глядя на сверкающее море слева от нее. — Если бы я только поняла, что мне звонит та же девушка...

— Легко было ошибиться, — сказал Страйк.

— Нет, я должна была догадаться, там явно было что-то не так, — сказала Робин. — Она сказала «Жокей и лошадь» вместо «Лошадь и жокей», «Уэлси-роуд» вместо «Уэсли». И вчера вечером я вспомнила кое–что еще: когда она позвонила мне в первый раз, я услышала, как кто-то пишет — должно быть, это ведь был Гриффитс, который строчил ей, что сказать?

— Возможно, — сказал Страйк.

— Я должна была догадаться, — повторила Робин.

— Но Гриффитс и так уже в полной заднице, — сказал Страйк.

— Я знаю, и я рада, — ответила Робин, — но я не могу перестать думать об Иоланде. Какая ужасная, отвратительная жизнь. Похищена убийцей своей матери. Вынуждена вечно играть роль. И вот, как только она начала думать, что сможет вырваться на свободу, и рядом Тайлер… У меня такое чувство, что к концу мы как бы узнали его, сами того не понимая. Я думаю, он был действительно хорошим человеком.

Я тоже, — сказал Страйк. — Может, он и не блистал особыми талантами, но он достаточно интересовался внешним миром, чтобы знать, что Асада называют Львом Сирии и что он был жуликом. Он был готов пойти на все, чтобы увезти девушку от Гриффитса.

— Я полагаю, когда Иоланда стала старше, Гриффитс не смог уже скрывать ее. Ему пришлось отпустить ее в школу, если он хотел жить в Великобритании.

— Он, вероятно, рассчитывал на то, что она слишком боялась его, чтобы рассказать кому-нибудь правду. Она была бы чертовски полезна и для привлечения внимания других молодых женщин. Это хорошая роль: преданный отец-одиночка, овдовевший в молодости… но она забеременела от него. Вот это объяснить было бы сложно.

— Ты думаешь, это был его ребенок? Не Тайлера?

— Я полагаю, мы узнаем это, когда придет время, но да, я подозреваю, что это был его ребенок, и Тайлер был готов помочь ей растить его.

Страйк спрашивал себя, был бы он в этом отношении таким же великодушным, как Тайлер Пауэлл, но так и не пришел к определенному выводу.

— Страйк, мне пора, кажется, я вижу отель, — сказала Робин.

— Хорошо, — ответил он, — поговорим, когда ты вернешься.

Он чувствовал, что ему не следует оставаться курить вейп на улице, в то время как скорбящие толпились в зале для приемов, но когда он повернулся, чтобы вернуться в отель, то увидел выходящего оттуда Ральфа Лоуренса. Страйк подозревал, что тот ждал, когда детектив закончит разговор, и больше из любопытства, чем с беспокойством, подумал, что Лоуренс скажет ему на этот раз.

— Как дела? — спросил человек, который, как Страйк теперь неохотно готов был признать, был, вероятно, сотрудником МИ-5.

— Прекрасно, — ответил Страйк, — А у вас?

— Вы совершили замечательный поступок, найдя его.

— Удачная догадка, — равнодушно произнес Страйк.

— Вы знаете, почему он покончил с собой таким образом?

— У меня есть подозрение, — сказал Страйк. Когда Лоуренс озадаченно посмотрел на него, Страйк объяснил: — Я смотрел видео ИГИЛ в даркнете. Парень в капюшоне, прикованный к штанге и сброшенный с моста. Мне пришло в голову, что это мог быть Бен Лидделл.