Чтение онлайн

«Утром ты отправляешься на охоту…»

— Вот так, - сказал Страйк Джонсу.
– Тебя использовали. Он убил твоего приятеля.

Страйк по глупости решил, что, встав, он почувствует себя лучше. Последним перед тем, как, закатив глаза, потерять сознание, он увидел курящего косяк Иисуса.

Он нашел то, что искал с таким трудом и упорством. Что еще имело значение?

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

И он был счастлив, если бы знал

Причины происходящего и то, что было далеко внизу

У его ног, когда он увидел зловещий поток ужаса и безумного страдания,

И безрассудная судьба были бы счастьем.

Мэтью Арнольд

«Стихи на паять: апрель, 1850»

Через одиннадцать дней после того, как Иэн Гриффитс и его друзья были взяты под стражу, а Страйк и Сапфир Нигл были доставлены на машине скорой помощи в больницу Королевской принцессы в Телфорде, в своей мансарде Страйк надел единственный имеющийся у него черный костюм и снова отправился в Херефорд.

В тот же день они с Робин собирались добавить последний штрих к делу о серебряном хранилище, но тут Джейд Сэмпл позвонила в офис и лично пригласила Страйка на похороны мужа. Разложившийся в воде труп Сэмпла, как и предполагал Страйк, был найден на дне Риджентсканала, под железнодорожным мостом, удерживаемый на дне металлическим кейсом, полным кирпичей, который был прикован наручниками к запястью погибшего.

— Думаю, мне стоит поехать, — сказал он Робин, хотя и с некоторым сожалением. Он мечтал о еще одной поездке с ней, даже если потерял всякую надежду воспользоваться прекрасными пейзажами, чтобы сорвать ее предстоящую помолвку. — Ты сама нашла последнее доказательство, можешь сделать все и без меня.

Сегодня Страйк не беспокоился о безопасности Робин. Даже если бы у Гриффитса были сообщники в Италии, им не было бы смысла нападать на Робин сейчас, когда многочисленные компьютеры и телефоны исследуются судебными экспертами, медленно и методично раскрывается преступная сеть, охватившая весь континент. Весь масштаб этой истории еще не стал достоянием прессы. Ни один журналист не знал о связи между убийством мужчины в лавке Рамзи и группировкой по торговле людьми. Сообщалось только, что в доме в Айронбридже была найдена пропавшая девочка, а несколько дней спустя (и это попало на первые полосы нескольких газет) под неровным бетонным полом самодельного подвала Гриффитса было обнаружено тело второй молодой женщины. Труп еще не был опознан, хотя контакт в полиции Джордж Лейборн по секрету сообщил Страйку, что погибшая была беременна.

О причастности детективного агентства к аресту Гриффитса газетам до сих пор ничего не было известно, что, по мнению Страйка, устраивало полицию так же, как и его самого. На этот раз никто не поднимал особого шума из-за отмычек; никто из тех, кто был близок к расследованию, похоже, не считал, что к Гриффитсу и его сообщникам-насильникам была применена излишняя сила. Тут, конечно, помогло почти отрезанное ухо Страйка. Также, казалось, существовало молчаливое соглашение, что до тех пор, пока агентство тихо не вмешивается, позволяя полиции спокойно говорить об «источниках» и «наводках» и приписывать себе заслуги в поимке группировки, торговавшей людьми, на любые неординарные или действительно незаконные действия, совершенные Страйком, Уордлом и Барклаем, вплоть до нескольких физических нападений, могли смотреть сквозь пальцы.

Тем временем в газете «Санди Телеграф» была опубликована сенсационная статья Робертсона о лорде Оливере Брэнфуте («гребаные адвокаты готовы были меня наизнанку вывернуть», — как журналист сообщил Страйку по телефону), и следующие двое суток, казалось, другие новости мало интересовали Соединенное Королевство, включая даже тело, найденное под полом подвала Гриффитса. Дэнни де Леон заключил выгодную сделку с изданием «Сан» по обнародованию информации; жену и сыновей Брэнфута по улице преследовали орущие репортеры, один из молодых Брэнфутов даже хотел ударить фотографа, но промахнулся и попал одной журналистке в челюсть; ведущий викторины, в которой Брэнфут участвовал дюжину раз, выступил с заявлением, выражающим «шок и отвращение». Сам Брэнфут, который, по слухам, нанял самое дорогое пиар-агентство в Лондоне, исчез из поля зрения общественности, хотя и выступил с заявлением, в котором ничего не подтвердил и не опроверг, но сделал это тоном оскорбленного достоинства; Крейг Уитон, казалось, исчез с лица земли, а несколько молодых женщин, которые по незнанию попали на видео на Блэк-Принсроуд, объединились, чтобы нанять не кого иного, как Эндрю Хонболда, королевского адвоката.

Именно об этой суматохе и думал Страйк, стоя в лучах слабого апрельского солнца в почтительном отдалении от толпы, окружавшей могилу, в которую должны были опустить бренные останки Найла Скотта Сэмпла. На кладбище церкви Святого Мартина уже было немало могил бойцов САС, все с почти одинаковыми надгробиями из светлого камня, на которых был выгравирован полковой знак — крылатый кинжал.

Обнаружение тела Сэмпла потрясло Страйка сильнее, чем он ожидал или был готов признать даже перед Робин. По сравнению с сенсацией, вызванной преступлениями Брэнфута, и обнаружением тела Иоланды под бетонным полом, самоубийство Сэмпла не вызвало особого ажиотажа в прессе. Негласное единодушие, по-видимому, сводилось к тому, что его смерть хоть и была печальной, но вполне могла случиться с солдатом с черепно-мозговой травмой, и тогда публика переключила внимание, предпочитая злорадствовать над безвкусными, грязными выходками лорда Брэнфута. Однако было что-то поразительное в этой кончине в мутной воде, в теле, лежащем там, невидимом и незамеченном, что-то, жестоко сжимающее внутренности, что-то большее, чем просто горе. По крайней мере, одной из причин, по которой он оказался здесь, а не отправился в Италию с Робин, было то, что он увидел комментарии под несколькими разрозненными новостными сообщениями о смерти Сэмпла, которые разозлили его: символические выражения сожаления, за которыми последовали пространные обличительные речи о внешней политике Великобритании и роли армии в колониальных войнах и карательных операциях. Никто из них, казалось, не задавался вопросом, рисковал ли Сэмпл и ему подобные своими жизнями ради того, чтобы как можно больше гражданских лиц, возможно, даже сами комментаторы или члены их семей, не были сбиты экстремистами-убийцами при переходе моста.

Эти мысли отвлекли Страйка от слов викария, но не от боли в левом ухе. Ему потребовалась микрохирургическая операция, чтобы прикрепить его на место, потому что оно было почти полностью отрезано. У него сохранилось смутное воспоминание о том, как кто-то сказал, что он может его целиком потерять, и немного более четко он помнил о том, как засмеялся, когда медсестра предположила, что он все еще может сделать косметическую операцию, если его беспокоит внешний вид.

Это был не первый случай, когда Страйк появлялся на церковной службе с травмой, но, несмотря на это, он чувствовал, что повязка на ухе неоправданно бросается в глаза. Синяки на его лице – никто не успел подхватить его, когда он потерял сознание в гостиной Гриффитса, и это означало, что он ударился лицом об пол, – еще не сошли полностью, что еще больше усиливало впечатление о нем как о человеке, который решил поучаствовать в драке перед тем, как ехать на похороны.

Викарий закончил свое выступление. Страйк был достаточно высок, чтобы видеть, как опускают гроб, хотя между ним и могилой стояли три ряда людей. Джейд тихо всхлипывала в носовой платок, а по бокам от нее стояли ее сестра-близнец и мать.

Наконец церемония была закончена. Страйк как раз направился к своей машине, когда зазвонил его телефон. Он надеялся, что это Робин, но это оказался Уордл. Поскольку Страйк знал, что Уордл поддерживает связь с Айверсон, рыжеволосой девушкой из группы по расследованию убийств, он ответил на звонок.

— Они нашли гири с эмблемой «Вулверхэмптон Уондерерс», — сказал Уордл без предисловий. — И пару человеческих рук.

— В Петтс-Вуде?

— Да, вчера вечером. Поиски продолжаются.

При этой новости Страйка захлестнула огромная волна облегчения. Даже когда он ехал этим утром в сторону Херефорда, его терзали сомнения по поводу того, будет ли опознан Тайлер Пауэлл и доказана причастность Гриффитса к его смерти.

— Сапфир дает показания, — сказал Уордл, — о многом. Гриффитс подобрал ее в Лондоне, держал в дерьмовой комнате с двумя другими несовершеннолетними девочками, которых регулярно навещали Уэйд Кинг, Тодд и другие, а затем перевез ее на север, в Айронбридж, где по очереди появлялись все те подонки, с которыми мы повстречались.

— Вот дерьмо, — с отвращением произнес Страйк. — Послушай, ты, случайно, не знаешь, заставлял ли Гриффитс ее выдавать себя за других женщин по телефону, нет?

— Да, заставлял, — удивленно произнес Уордл. — Как ты?..

— Робин догадалась. С ней связывались две девушки: якобы внучатая племянница Дилис Пауэлл, и девушка по имени Зита, которую мы так и не нашли. Оба раза они сливали ей дезинформацию о Тайлере Пауэлле и пытались выяснить, что нам известно. При этом один раз девушка перепутала названия улицы и бара.