Чтение онлайн

Лоуренс оглянулся через плечо на зал, который все еще заполнялся одетыми в черное людьми, затем тихо сказал:

Четверо бойцов Эскадрона «Е» были тайно переправлены на территорию, где официально нет британских войск. Цель состояла в том, чтобы установить контакт с группировкой, выступающей против «Исламского государства», и обеспечить их самыми современными средствами связи. Миссия провалилась. В их маленький самолет попала зенитная ракета. Пилот погиб мгновенно, самолет загорелся и начал пикировать; им пришлось снижаться на малой высоте. Два спецназовца погибли при ударе о землю, Сэмпл был серьезно ранен и едва находился в сознании, но Лидделл оттащил его в укрытие.

— У них была рация и достаточно боеприпасов, чтобы несколько часов отбиваться от любого, кто попытается до них добраться, — продолжал Лоуренс, — но было неясно, успеет ли помощь прибыть до того, как они будут схвачены или убиты. Когда спасатели прибыли на место, они обнаружили Сэмпла одного. Лидделл вышел из укрытия, чтобы принести воды для Сэмпла. И так и не вернулся. МИ-6 передала нам подробности, когда Сэмпл пропал. Они нашли видеозапись казни, которую вы смотрели, но «Исламское государство» похоже, не осознало, что человек, которого они поймали, был из САС, иначе они бы сделали из этого гораздо больше шума. Лидделл наверняка знал, что самое главное — не признаваться, что он из спецназа. Он хорошо говорил по-арабски. Одному богу известно, кем он притворялся. Мы удалили все следы этого проклятого видео из общедоступной сети, и, как вы могли понять, Лидделла на нем узнать невозможно. Мы, тем временем, беспокоились о том, чтобы Найл Сэмпл не транслировал миру свою искаженную версию миссии. Когда он вышел из комы, он был зол и дезориентирован. Перед травмой ему доверили секретную информацию. Это прекрасный новый мир, мистер Страйк: в прежние времена мы пытались помешать журналистам получить доступ к секретной информации, но в наши дни, с появлением социальных сетей, все, что было нужно Сэмплу, — это подключение к интернету, и люди, работающие под глубоким прикрытием, тут же подвергались бы риску.

— Рена Лидделл знает, как погиб ее брат?

— Возможно, Сэмпл и рассказал ей, но она до сих пор не готова поверить в то, что ее брат мертв. Вы были правы относительно моих опасений за нее. Я не просто беспокоился, что Сэмпл мог рассказать ей искаженную версию того, что произошло во время миссии, я боялся, что он поделился информацией, которую мы, безусловно, не хотели бы доверить взбалмошной женщине с проблемами психического здоровья.

— И что вы собираетесь делать, отправить ее в другое психиатрическое учреждение?

— Может, вы мне и не верите, — холодно сказал Лоуренс, — но я действительно верю в гражданские свободы, вот только иногда национальная безопасность требует мер, которые могут нарушить идеальную систему правосудия, придуманную кем-то из мечтателей.

— Сколько лет вашей бабушке? — спросил Страйк, и Лоуренс удивленно посмотрел на него.

— Что?

— Вы только что процитировали Альберта Пайка, — сказал Страйк. — В «Морали и догмах» есть отрывок о генерале, который уничтожает мост, чтобы спасти основные силы своей армии, даже если для этого ему приходится пожертвовать батальоном. Пайк говорит, что такие действия не являются несправедливыми, но «могут нарушать идеальные принципы справедливости, о которых грезят некоторые мечтатели».

— А, — сказал Лоуренс, — сколько лет вашей бабушке?

— Они обе мертвы, — ответил Страйк.

Сквозь стеклянную дверь, ведущую в зал, он увидел оживление в толпе, означавшее прибытие семьи: Джейд в своем черном платье и пальто, рядом с ней ее сестра-близнец, держащая ее за руку.

— Мы должны...

— Да, — сказал Лоуренс, и они бок о бок вернулись внутрь.

Страйк только занял позицию в углу комнаты, когда заметил Джейд, направлявшуюся к нему.

— Спасибо, что приехали, — сказала она.

— Я очень сожалею о вашей утрате, — официально произнес Страйк.

Он видел, что Джейд снова была на грани слез, но не стал упрекать ее за это сегодня. Без сомнения, она чувствовала то же, что и он на похоронах Теда, — как будто невидимый камень давил ей на грудь.

— Вы видели ее, не так ли?

— Рену Лидделл? Да, — сказал Страйк и по ее тону понял, что у нее все еще есть подозрения относительно отношений ее мужа с сестрой его покойного друга. — Они не были... между ними не было ничего романтичного. Он просто хотел встретиться с ней и передать ей то серебряное ожерелье.

— Оно должно принадлежать мне, — простонала Джейд, заливаясь слезами.

Люди повернулись в их сторону. Некоторые из них глядели осуждающе: Страйк расстраивал вдову.

— Может, выйдем на минутку? — предложил Страйк, которому не хотелось устраивать жалкое представление для скорбящих, и повел Джейд обратно в зону для курения. Она рухнула на деревянный стул, и он сел рядом с ней, пока она рыдала. Наконец она сунула руку в свою черную сумочку и вытащила пачку сигарет.

— Больше не курите вейп? — спросил Страйк, с завистью наблюдая, как она закуривает.

— Я, наверное, вернусь к этому, — сказала Джейд, глубоко затягиваясь «Мальборо» и выпуская дым в небо, — но сегодня мне позволительно выкурить чертову сигарету, да?

— Определенно, — сказал Страйк.

— Это серебряное ожерелье принадлежало маме Найла. Это его отец купил много лет назад в Омане. Почему он отдал его Рене, а не мне?

— Я думаю, — сказал Страйк, — чтобы как-то загладить свою вину. Чувство вины за то, что он выжил, в то время как ее брат — нет? И он думал, что оно могло защитить.

— Так почему же он хотел защитить ее, а не меня? — настаивала Джейд, и по ее лицу текли слезы, а тушь размазывалась по лицу.

— Может, потому что он знал, что теперь, после смерти Бена, у нее были неприятности и она лишилась семьи? — предположил Страйк.

Джейд плакала, ее сигарета медленно догорала, и Страйку хотелось забрать ее у нее и докурить. Наконец Джейд спросила:

— Вы знаете, какой был код на портфеле, который он набил кирпичами? Знаете, что за шифр был?

— Нет, — ответил Страйк.

— Дата родов ребенка, которого я потеряла. Значит... значит, это было важно для него, не так ли?

— Да, — сказал Страйк, — Должно быть… я слышал, в кейсе были только кирпичи?

— Кирпичи и записи, которые он сделал, они были завернуты в полифен, но мне сказали, что никто не сможет это прочитать. Все промокло. Не знаю, правда ли это... Может, это было письмо ко мне?

— Возможно, — сказал Страйк.

Лично он готов был поспорить, что Сэмпл написал то, что, по его мнению, было правдой о той миссии Эскадрона «Е», какой бы она ни была. Страйк не видел другой причины, зачем ему бы потребовалось оставлять намеки на то, где можно найти его самого и его записи, или зачем скрывать их, независимо от того, промокнут они или нет.

— Иногда ты так сильно хочешь кого-то, даже когда знаешь, что это неправильно и ничего не получится, но ты все равно хочешь его, понимаете? — спросила Джейд сдавленным голосом.

— Да, — Страйк мысленно увидел сардоническую улыбку Шарлотты.

— Мы не подходили друг другу, но все равно хотели этого. Не могли иначе. Мы не подходили друг другу, я знаю, все это говорили, и ладно, они были правы, но мы любили... Я действительно любила его, – прошептала она, — правда, любила. Я всегда чувствовала, что не могу до конца понять его. Если бы я только могла понять... но я не смогла.