Чтение онлайн

Гу Шуньчжан (его партийная кличка «Большой босяк») в период трех восстаний шанхайских рабочих был командиром большой рабочей дружины. С тех пор, как в 1927 г. после поражения революции ЦК партии был переведен в Шанхай, он был руководителем Особого отдела ЦК. Поэтому после VI съезда КПК его избрали членом Политбюро ЦК. Хотя он проделал некоторую работу по уничтожению шпионов и предателей и охране подпольных органов и кадров партии, сам был сильно пропитан люмпен-босяцким духом, политический и культурный уровень его был очень низок. Как и в отношении других кадровых работников из рабочих, лилисаневский ЦК не уделял должного внимания его политическому и теоретическому воспитанию, ему дали бесконтрольно распоряжаться крупными суммами партийных средств. В результате он уже давно разложился. Разложился как в идейном, так и в бытовом отношениях.

Гу Шуньчжан после своего ареста одного за другим выдал врагам Ли Кэнуна, Цянь Чжуанфэя и Лао Бао, рассказав об их связях. Ли и Цянь немедленно бежали и потому избежали беды. Лао Бао, вызванный к английскому консулу на допрос, заявил там:

– Это главарь коммунистических агентов Гу Шуньчжан притворяется изменником, да еще меня хочет погубить. Я сам поеду в Нанкин к Чэнь Лифу и разъясню ему обстановку.

Прибыв в Нанкин и увидев Гу Шуньчжана, Лао Бао прежде всего влепил ему пару затрещин и сказал:

– Ах, мерзавец! Ты притворяешься перешедшим к нам, и меня еще хочешь опорочить! Ни один из названных тобой 12 адресов не оказался настоящим. Я посылал всюду людей, но никого не схватили. Это показывает, что ты только претворяешься перебежчиком!

Из-за этого враги так и не поверили полностью в измену Гу Шуньчжана. Лао Бао вернулся на английскую концессию и по-прежнему служил начальником агентурной группы. Хотя англичане и главное управление секретной службы Гоминьдана уже не доверяли ему так, как прежде, но пока и не снимали его с должности. После ареста Сян Чжунфа ЦК партии посоветовал Лао Бао отправиться в Советские районы, но он сказал:

– Сейчас уже невозможно уходить. Следят за каждым шагом, не удастся покинуть английскую концессию.

Позже англичане его уволили, но по-прежнему держали под наблюдением. Когда японцы заняли английскую концессию в Шанхае, Лао Бао руководил в Шанхае антияпонским движением, был убит японцами.

Хотя Гу Шуньчжан и не смог добиться ареста руководящих деятелей ЦК партии, но он предал врагу даже Юнь Дайиня, арестованного в апреле 1930 г. в начале осуществления линии Ли Лисаня, который содержался в нанкинской тюрьме. После поражения Великой революции (1925–1927 гг.) Юнь Дайин часто подвергался третированию и дискриминации со стороны Ли Лисаня и его окружения. В апреле 1930 г. Юнь Дайин был направлен в Восточный район Шанхая руководителем модного тогда так называемого «комитета действия». Когда Юнь Дайин в очках от высокой близорукости шел смотреть один из «летучих митингов» рабочих, он был арестован врагами просто как лицо подозрительное. Поскольку он умел себя вести в сложных ситуациях, к тому же проглотил находившиеся в кармане адреса подпольных учреждений и явок, то вследствие полного отсутствия улик враги так и не догадались, что он – Юнь Дайин. Переведя его из Шанхая в Нанкин, враги бросили его в тюрьму. Ли Лисань из-за своего сектантства не предпринимал мер к спасению Юнь Дайина. Только после IV пленума ЦК новый состав Постоянного Комитета Политбюро принял решение о спасении Юнь Дайина. Все было подготовлено, осталось всего несколько дней, и Юнь Дайин покинул бы тюрьму. И вот – неожиданная измена Гу Шуньчжана, который предает Юнь Дайина (на VIII съезде КПК в 1956 г. Ли Лисань открыто признал, что он совершал сектантскую ошибку в вопросе о Юнь Дайине).

Гу Шуньчжан заверил Чэнь Лифу, что он найдет способ арестовать Сян Чжунфа, Чжоу Эньлая и Чэнь Шаоюя. В то же время Чан Кайши объявил награду за поимку Сяна, Чжоу и Чэня, обещая за каждого из них по 100 тыс. юаней (после ареста Сян Чжунфа награда за поимку Чэня и Чжоу была увеличена до 150 тыс. юаней за каждого). На всех важнейших дорогах и улицах были расставлены переодетые шпики.

Тот факт, что секретные органы ЦК КПК могли существовать и действовать в Шанхае после поражения революции в 1927 году, объясняется главным образом следующими обстоятельствами:

Во-первых, постоянной и регулярной информацией, поступавшей от многих коммунистов и сочувствующих, укрывшихся в различных учреждениях и организациях врага и, в особенности, благодаря связи и информации, добывающейся Лао Бао, Ли Кэнуном, Цянь Чжуанфэем и другими товарищами, которые действовали в самом сердце врага;

Во-вторых, работой Особого отдела ЦК, особенно действиями «отрядов ликвидации собак» (отряды действия), непосредственно подчиненных этому Отделу. «Отряды ликвидации собак», находившиеся под руководством Чэнь Гэна, являлись организациями, специально нацеленными на борьбу с вражескими агентами и предателями. Например, когда осенью 1929 года по тайному доносу предателя Бай Синя, являвшегося секретарем Военной комиссии ЦК, были арестованы Пэн Бай и Ян Инь, то очень скоро после этого доноса Бай Син был убит публично перед подъездом ресторана «Хуэйчжун» на улице Сымалу бойцами отряда действия Особого отдела. Это была выдающаяся операция, всколыхнувшая всю страну; сообщения о ней публиковались во всех шанхайских газетах. После этого агенты особой службы и предатели здорово перетрусили.

Вражеский агент Тан Юй скрывался в одной из партийных организаций района Худун (Восточный район) Шанхая. По его доносу в начале февраля 1831 г. был арестован Хэ Мэнсюн (Тан Юя звали также Ван Чжоуфу, а Хэ Мэнюн даже по ошибке считал его своим другом!). Он очень боялся после своего доноса возмездия со стороны «отряда ликвидации собак». Гоминьдановцы не решились оставить Тан Юя в Шанхае, перевезли его ночью на американский пароход – «на учебу» в США.

Создалось сложное положение. Гу Шуньчжан хорошо знал состояние секретной работы в органах ЦК партии и других учреждениях. Теперь он арестован и пошел на предательство. Он сорвал контрразведывательную работу самых отважных и надежных работников партии, находившихся в самом логове врага. Он также нанес большой ущерб деятельности оперативных отрядов Особого отдела, создав огромную угрозу безопасности секретных руководящих органов и руководящих деятелей партии, комсомола и профсоюзов, и в первую очередь органов и руководителей ЦК партии. Поэтому помимо принятия указанных выше мер Постоянный Комитет Политбюро ЦК решил временно прекратить созыв заседаний членов Постоянного Комитета и Политбюро ЦК

Только трем членам Постоянного Комитета разрешалось собираться поочередно на их квартирах. За текущую работу ЦК должны были отвечать Бо Гу, Чэнь Юнь, Ло Фу, Чжао Жун (Кан Шэн), а в случае возникновения важных вопросов их следовало передавать на совместное рассмотрение тройки Постоянного Комитета. Поскольку Гу Шуньчжану было известно, что Бо Гу являлся генеральным секретарем ЦК комсомола, Постоянный Комитет решил вывести Бо Гу из ЦК комсомола и перебросить на работу в ЦК партии. Ло Фу же в это время только что прибыл из Советского Союза в Шанхай и совсем недавно стал работать в органах ЦК, и Гу совершенно не знал его.

В один из дней в конце мая – начале июня 1931 г., то есть примерно недели через три-четыре после ареста Гу Шуньчжана, товарищи из Особого отдела были извещены: Гу Шуньчжан и Сяо Нянъи установили между собой контакт. Сяо Нянъи побывала уже в некой швейной мастерской и наводила там справки о местопребывании Старика. Выше уже говорилось о том, что Сяо Нянъи была домработницей у Гу Шунчьжана. Получив такое известие, товарищи из Особого отдела немедленно уведомили Старика о необходимости переменить квартиру. Впоследствии стало известно, что Старик, не хотевший, чтобы товарищи из Особого отдела узнали, что он имеет любовницу, возражал против того, чтобы его вещи были перенесены на другую квартиру людьми из Особого отдела.

В тот вечер члены Постоянного комитета ЦК на квартире Чжоу Эньлая обсуждали вопрос: должен ли Постоянный Комитет временно уехать в Харбин либо в Советские районы. В конце концов решили посоветоваться с Дальбюро ИККИ. Тогда же они решили еще: с этого вечера и до тех пор, пока не будет решен вопрос о переезде членов Постоянного комитета, Старик не должен выходить на улицу и останется жить на квартире Чжоу Эньлая. Старик тогда согласился. На другой день около полудня, когда Чжоу Эньлай, Шаоюй и Бо Гу собрались на квартире Не Жунчжэня для обсуждения работы Военной комиссии ЦК, вдруг пришел сотрудник Особого отдела и доложил:

– Старик арестован в таксопарке на Французской концессии!

Шаоюй стал допытываться у Чжоу Эньлая, почему накануне вечером он позволил Старику уйти. Чжоу Эньлай на это ответил:

– Вчера вечером он в твоем присутствии согласился остаться у меня. После твоего ухода Сяо Чао [52] даже постелила ему постель. Он сказал, что сразу же ляжет спать. Но когда мы с Сяо Чао вернулись в свою комнату, вдруг услышали шум открываемых дверей. Я вышел взглянуть, в чем дело – оказывается, Старик открыл двери и ушел! Я бросился на улицу, догнал его и стал уговаривать вернуться. Но Старик упорствовал и не соглашался. Он сказал: «Я должен пойти домой посмотреть, завтра я вернусь и уже больше не выйду на улицу». Кто же мог подумать, что случится такое!