Чтение онлайн

Чжоу Эньлай был вынужден рассказать следующее:

– В тот вечер он не захотел остаться у меня именно потому, что беспокоился за свою любовницу. Он боялся, что если не придет домой, то она будет тревожиться. Поэтому решил обязательно вернуться. Эту любовницу он купил с согласия Ли Лисаня и Гуань Сянъина, ибо Сян Чжунфа часто посещал дом терпимости, и они боялись из-за него осложнений. Я в то время был не в Шанхае, а в Москве, и узнал об этом уже свершившемся факте только после своего возвращения.

Шаоюй тогда сразу же высказал свою критику в адрес Ли Лисаня за его неправильное отношение к Сян Чжунфа, попустительствовавшее его разложению! Он также подверг критике Чжоу Эньлая за то, что раньше ничего не сообщил об этом деле.

Только после этого Шаоюю стало ясно следующее обстоятельство: ведь по решени. Постоянного Комитета его «тройка «должна была собираться поочередно у каждого на квартире; но фактически Постоянный Комитет собирался только у двоих – у Чжоу Эньлая и у Чэнь Шаоюя. Причиной того, что Сян ни разу не приглашал Чжоу и Чэня для встречи у себя на квартире, была боязнь, что Шаоюй узнает о любовнице, которая у него жила.

Первой, законной, женой Сян Чжунфа была его старая подруга, с которой он когда-то вместе работал лодочником на переправе. В это время она и их 8-летний сын жили в Шанхае. Но, хотя Сян вследствие своего идейного и бытового разложения открыто бросил жену и ребенка и стал регулярно посещать проституток, его такого рода действия в конце концов нашли поддержку у Ли Лисаня и других, которые на партийные средства купили ему в наложницы проститутку! Эта проститутка, привыкшая жить шикарно и сорить деньгами, желавшая регулярно ходить к портным и заказывать новые платья, как раз и явилась той нитью, которая привела к Сян Чжунфа вражеских агентов, Гу Шуньчжана и Сяо Нянъи. Поведение же Сян Чжунфа, который, боясь обеспокоить любовницу, вышел на улицу вопреки решению Постоянного Комитета Политбюро и затем, будучи арестован, капитулировал перед врагами, предал своих товарищей и партийные органы, явилось, по существу, итогом его идейного и бытового разложения.

Как уже говорилось выше, сразу же после того, как арестованный Гу Шуньчжан пошел на измену, враги, пользуясь его знанием конспиративных связей внутри партии, мобилизовали большую группу провокаторов и агентов, всё сильнее сжимали кольцо облавы вокруг Сян Чжунфа, Чжоу Эньлая и Чэнь Шаоюя, обещая крупные вознаграждения за их поимку. А после того, как был схвачен Сян Чжунфа, который тоже стал предателем, обстановка стала еще более серьезной, враги еще выше подняли сумму обещанной награды за поимку Чжоу Эньлая и Чэнь Шаоюя. Они оба уже совершенно не могли никуда выходить; хотя они постоянно меняли адреса квартир, но над ними всё время продолжала висеть угроза ареста. Дальбюро Коминтерна поставило в известность об этом ИККИ, и он принял решение на время перевезти их обоих в Москву с тем, чтобы через полгода они могли бы снова вернуться в Шанхай.

Чжоу Эньлай и Чэнь Шаоюй ввиду того, что им не на кого било оставить работу, уезжать не хотели. Однако ИККИ не соглашался; было получено несколько телеграмм о необходимости ускорить отъезд. Наряду с этим ИККИ также послал Шпинера (болгарин, впоследствии был помощником Димитрова по делам кадровых работников КПК), чтобы он наладил для них соответствующий маршрут в Москву. В сентябре Шпинер прибыл в Шанхай и снова передал мнение Коминтерна о желательности немедленного выезда Чжоу Эньлая и Чэнь Шаоюя из Шанхая. Поэтому Дальбюро Коминтерна решило создать Временное Политбюро ЦК КПК и направило свое решение на утверждение руководству Коминтерна. ИККИ телеграммой сообщил об утверждении.

В состав Временного Политбюро ЦК КПК вошло пять человек: четверо из уже приобщившихся к повседневной работе в Политбюро – Бо Гу (Цинь Вансянь), Чэнь Юнь, Ло Фу (Чжан Вэньтянь) и Кан Шэн, а также Лу Футань (член Политбюро, работал в Генсовете профсоюзов Китая).

Вечером 18 сентября 1931 г. Шаоюй направился к Бо Гу домой на встречу со Шпинером; было решено, что Чжоу Эньлай и Чэнь Шаоюй на днях отправятся в Москву. Неожиданно, возвращаясь, Шаоюй услышал на улице крики парнишки, продающего газеты:

– Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Японцы обстреляли из пушек Шэньян! Гоминьдановское правительство отдало приказ не оказывать сопротивления!

Шаоюй купил номер экстренного выпуска и, читая его, вернулся к Бо Гу. Он предложил тому:

– Надо сейчас же написать «Обращение КПК ко всем соотечественникам по случаю захвата Шэньяна японской армией». Оно должно состоять главным образом из следующих пунктов:

– протест против захвата Шэньяна японскими войсками;

– протест против политики непротивления нанкинских властей;

– изложение позиции Компартии Китая, которая выступает за ведение национально-революционной войны вооруженного народа против японского империализма в защиту суверенитета и территориальной целостности китайского государства;

– призыв ко всем соотечественникам подниматься на сопротивление вооруженной агрессии японского империализма против Китая, используя такие формы борьбы, как забастовка, отказ от занятий в учебных заведениях, демонстрации;

– призыв выступать против политики непротивления Японии, которую проводит нанкинское правительство Чан Кайши.

Шаоюй также сказал Бо Гу, что после составления этого воззвания его нужно немедленно отправить Чжоу Эньлаю для просмотра и передать на обсуждение и принятие во Временное Политбюро ЦК КПК. Лучше всего опубликовать его уже завтра.

Вскоре после опубликования этого воззвания в Шанхае, Нанкине и в ряде других мест, революционные массы рабочих и учащихся под руководством партийных организаций стали отвечать на это воззвание конкретными действиями. Проводили массовые антияпонские митинги и манифестации, начали создавать антияпонские агитотряды. Учащиеся и рабочие Шанхая отправились в Нанкин с петициями в ЦИК Гоминьдана и к гоминьдановскому правительству. Министр просвещения Цай Юаньпэй – являлся одним из наиболее уважаемых учащейся молодежью лиц из числа профессоров и преподавателей со времен Движения 4 мая 1919 г. Но когда он попытался публично «разъяснить» причины непротивления со стороны правительства, демонстранты стащили его с трибуны и задали ему хорошую трепку. Об антияпонском движении в стране после событий «18 сентября» Шаоюй позже написал статью «Антиимпериалистическое движение в Китае» (журнал «Коммунистический Интернационал», 1931, № 36, С. 26–37), которую он впервые подписал новым псевдонимом «Ван Мин».

Оба, – и Шаоюй, и Чжоу Эньлай, – считали: «Где уж тут уезжать, когда царит такая горячка!». Посовещавшись, они решили: раз нельзя выходить из дома, будем налаживать на дому совместное редактирование нового печатного издания. Так стал выходить малоформатный руководящий орган «Наньчжэнь» («Компас»). Шаоюй под псевдонимом Шао Юй и Чжоу Эньлай под псевдонимом Су Гуан писали статьи, помогая кадровым работникам разбираться в политических установках партии и в методах работы по руководству массовыми движениями. «Шао Юй» написал письмо в ЦК КПК (якобы отправленное «из Лушаня»), содержание которого сводилось к критике лилисановской линии в непонимании разницы между использованием легальности и завоеванием легальности и потому наносится ущерб работе. Эта статья сыграла свою положительную роль. К сожалению, из-за последовавшего вскоре отъезда Шаоюя и Чжоу Эньлая из Шанхая вышло в свет всего лишь несколько номеров журнала «Наньчжэнь», и на этом он прекратил свое издание (все эти несколько номеров были в китайском фонде архива Коминтерна, их там видел Шаоюй).

Так Чжоу Эньлаю и Шаоюю удалось протянуть еще месяц, не покидая пределов Шанхая. ИККИ вновь прислал телеграмму, в которой говорилось, что они должны непременно прибыть в Москву для участия в работе XII пленума Исполкома Коминтерна и что отказ от приезда на этот раз будет расценен как неподчинение решению вышестоящей организации и повлечет за собой дисциплинарное взыскание. Поэтому 18 октября 1931 года Чэнь Шаоюй, Мэн Циншу, У Кэцзянь и Лу Цзинжу отправились в дорогу. У Кэцзянь и его жена Лу Цзинжу были работниками Особого отдела ЦК КПК, который поручил им сопровождать Ван Мина и разрешил им остаться в Москве на учебе.