Чтение онлайн

Однако Чжоу Эньлай и Сян Чжунфа настаивали: уже поздно, все участники пленума уже прибыли; чтобы связаться с Дальбюро, необходимо предварительно договориться о месте и времени встречи, да и решение совместного заседания не так просто можно будет немедленно изменить.

– На IV пленуме ЦК я выступлю в защиту Цюбо, – заявил Шаоюй.

Сян Чжунфа и Чжоу Эньлай возразили: «Этого нельзя делать! Если вы покажете свое несогласие с нами, да еще с Дальбюро, то это может вызвать неразбериху. Отложим это дело, займемся потом».

Такое решение было неподходящим. Следовало оставить Цюй Цюбо членом Политбюро и позволить ему выступить на IV пленуме ЦК с самокритикой, что было бы гораздо лучше.

Позже и Миф упорно не соглашался оставить Цюй Цюбо в Политбюро.

Шаоюй неизменно доброжелательно относился не только к Цюй Цюбо, но и к Ли Лисаню, помогал ему, например, в углубленном изучении марксистско-ленинской теории, в исправлении допущенных ошибок, привлекал его к работе делегации КПК в Коминтерне, советовался с ним по разным поводам; никогда не относился к нему со злопамятством или дискриминацией.

В один из дней апреля 1931 г. во время заседания Политбюро ЦК Чэнь Гэн вызвал Чжоу Эньлая с заседания «на несколько слов» (поскольку Чжоу ведал работой Особого отдела ЦК). Вернувшись через некоторое время, Чжоу Эньлай сообщил:

– Гу Шуньчжан арестован и выдал 12 адресов наших органов!

Все присутствующие, пораженные услышанным, спрашивали Чжоу Эньлая, как это произошло.

– На небольшом катере Особого отдела, – сказал Чжоу Эньлай, – Гу Шуньчжан сопровождал товарищей Чжан Готао, Шэнь Цзэминя, Чэнь Чанхао и Чжан Циньцю, направлявшихся на работу в соврайон Хубэй-Хэнань-Аньхуэй. При возвращении он неизвестно зачем остановил катер у причала в Нанкине, а сам вышел на берег что-то посмотреть. Кто бы мог подумать, что на причале как раз находился Малыш Алянь, работавший прежде в Особом отделе, а затем ставший предателем; вот Гу и схватили!

«Малыш Алянь» – это кличка. Чжоу Эньлай, по-видимому, знал его настоящее имя, как и то, когда он был арестован и стал предателем. После своей измены Малыш Алянь не осмеливался действовать в Шанхае, зная о том, что группы действия Особого отдела ЦК могут его уничтожить. Он лишь отваживался вести агентурную работу для Гоминьдана в районе Нанкина.

Заседание Политбюро пришлось прервать. Постоянный комитет решил немедленно перевести в другие места все органы и явки, о которых знал Гу Шуньчжан, прервать все нити, ведущие к Гу и от него; так как он знал не только эти 12 органов, но также и места расположения партийных, комсомольских, профсоюзных и других организаций. Конечно, самыми важными из выданных Гу Шуньчжаном пунктов были адреса членов Постоянного комитета Политбюро ЦК, которым тем более необходимо было незамедлительно переселиться.

Первым об аресте Гу Шуньчжа и его предательстве сообщил в Особый отдел Лао Бао («Старина Бао», которого звали также «Ванбадань» («Черепашье яйцо») – это все его партийные клички; настоящее имя его было известно, по-видимому, Чжоу Эньлаю). Он служил начальником агентурной группы в Полицейском управлении английской концессии в Шанхае. Он был негласным членом КПК. Получив от главаря секретной службы Гоминьдана Чэнь Лифу приказ немедленно произвести облаву по выданным Гу Шуньчжаном 12 адресам, этот старый товарищ, много лет оберегавший органы и кадры нашей партии, сразу же доложил в Особый отдел ЦК об аресте и предательстве Гу Шуньчжана.

Вскоре из Нанкина в Шанхай сбежали два наших товарища – Ли Кэнун и Цянь Чжуанфэй. Оба они были членами КПК, внедренными в главное управление секретной службы Чан Кайши во главе с (братьями) Чэнь Лифу и Чэнь Гофу, а Гу Шуньчжан знал об их работе. Поэтому, услышав случайно, как кто-то позвонил Чэнь Лифу и сообщил: «Главарь агентурной службы компартии Гу Шуньчжан арестован и назвал 12 органов», они немедленно бежали. Услышанное же ими совпадало с информацией, полученной Лао Бао.

Постоянный комитет Политбюро решил немедленно реорганизовать Особый отдел ЦК, усилить его руководство. Раньше вся разведывательная, оперативная и другая работа в Особом отделе находилась в руках Гу Шуньчжана, поэтому он один знал множество органов и пунктов связи, а жизнь и работу самого Гу Шуньчжана никто не контролировал и не проверял.

Теперь было решено для коллективного руководства Особым отделом создать тройку, которая должна распределить между собой обязанности и находиться под непосредственным руководством и контролем Постоянного комитета Политбюро. Учреждались должности начальника Особого отдела и его заместителя.

Начальник и сотрудники Особого отдела должны были удовлетворять требованиям: быть политически надежными и хорошо знать обстановку в Шанхае. Чжоу Эньлай предложил на должность начальника Особого отдела тогдашнего заместителя заведующего Орготделом ЦК Чжао Жуна (его настоящее имя Чжан Шаоао; только после приезда в Москву в 1933 г. его стали звать Кан Шэном). Шаоюй же предложил назначить начальником Особого отдела Чэнь Юня (Ляо Чэньюня) – в то время заведующего орготделом Цзянсуского провинциального комитета КПК, в пользу которого приводились следующие доводы: Чэнь Юнь – член ЦК, а Чжао Жун – только член ЦКК; Чэнь Юнь знает обстановку в Шанхае лучше, чем Чжао Жун. В результате проведенного обсуждения Сян Чжунфа и Чжоу Эньлай согласились, чтобы Чэнь Юнь стал начальником Особого отдела, а Чжао Жун (Кан Шэн) – его заместителем. Одновременно в Особый отдел был переведен заведующий отделом пропаганды Цзянсуского провинциального комитета КПК Пань Ханьнянь для укрепления руководства Особым отделом, на него возлагалась ответственность за связь и разведку; Пань был политически надежен и отлично знал обстановку в Шанхае. Так была образована тройка руководства Особым отделом – Чэнь Юнь, Чжао Жун и Пань Ханьнянь.

Ввиду исключительной остроты и серьезности обстановки многие учреждения партии должны были немедленно переведены в новые места, тем более что факты предательства Гу Шуньчжана непрерывно подтверждались. Его тесть, теща и жена не были членами партии и были политически отсталыми, слушались только повелений Гу. К тому же Гу часто использовал их для работы по связи между учреждениями партии и, следовательно, они знали многие органы и работников КПК, в особенности персонал Особого отдела, в случае установления связи между ними и Гу Шуньчжаном число вражеских агентов сразу же увеличилось бы на три человека. Поэтому Постоянный комитет Политбюро утвердил предложение товарищей из Особого отдела о немедленной ликвидации этих трех лиц и об обыске на квартире у Гу.

Жилище Гу Шуньчжана и его упомянутой выше семьи оказалось обставлено с большой роскошью. Кроме многих дюжин банок очень дорогих куриных и мясных экстрактов (стоимостью 4–5 юаней каждая банка) и большого свертка опиума (Гу и его родичи курили опиум), там обнаружены были также контракты на покупку земли в окрестностях Шанхая, на что Гу Шуньчжан тратил партийные деньги. На контрактах были проставлены имя и фамилия его тестя.

В момент, когда товарищи из Особого отдела пришли обыскивать жилище Гу Шуньчжана, бывшая с ним в тесных отношениях его служанка Сяо Нянъи («Маленькая тетка») уже успела скрыться. Она в дальнейшем и оказалась той нитью, которая помогла врагам напасть на след и арестовать Сян Чжунфа, поскольку она обычно ходила также в дом Сяна, обслуживала его; в особенности, она вместе с наложницей Сян Чжунфа ходила в некую швейную мастерскую на пошив одежды.