Чтение онлайн

Ширшова иронично посмотрела сначала на нее, потом на меня, и отвела глаза, с трудом сдерживая улыбку. Ее чуткое девичье сердце, безусловно, уловило беспокойное состояние наших душ.

— Конечно не против, — деликатно сказала она. — Что я, такая уж трусиха, одна остаться боюсь? Нам всем не помешает научиться охоте. Это в жизни пригодится. Сегодня ты, завтра я. Так и будем передавать друг другу опыт.

— Вот и ладненько! — довольно хлопнул в ладоши Тагеров.

Он кивнул Попову, и они скрылись за деревьями.

— Ну что, пойдем? — предложила Юля.

— Пойдем, — согласился я.

Пока мы шли, она с огромным интересом выслушала мой рассказ о том, как мы с Вишняковым накануне поймали зайца. А история о моей остроумной поимке глухаря привела ее в бурный восторг. Я показал ей место, где мы расставляли силки, и она тут же изъявила желание самой завязать петлю. Я не возражал и протянул ей бечевку. Юля оказалась толковой ученицей. Очень скоро петля была готова. Мы поместили ее в ямку, положили туда кусок древесной коры в качестве приманки, и спрятались за кустами в ожидании добычи. Я вдруг поймал себя на мысли, что мне хочется, чтобы заяц не появлялся как можно дольше. Мне было приятно сидеть рядом с этой девушкой. Мне доставляло удовольствие слышать ее голос, чувствовать ее запах. Мы тихонько, шепотом, оживленно переговаривались на самые различные темы, как вдруг до нас донесся крик:

— Эй!

Мы замолчали и прислушались.

— Эй! — повторилось снова. После этого раздался свист.

— Кажется, нас зовут, — проговорила Патрушева.

— Если зовут — надо идти, — проворчал я, сворачивая бечевку. — Что у них там случилось?

Лиля, Ваня и Алан стояли возле домика. Их позы были напряжены, лица светились мертвенной бледностью, а в глазах застыл страх.

— Что произошло? — беспокойно спросила Юля. — Вы нашли Сергея?

Ширшова нервно кивнула головой.

— Где?

— Там, — показал рукой в сторону Тагеров. Его голос вдруг сел, и стал каким-то осипшим.

— Он жив? — предчувствуя недоброе, спросил я.

Алан нервно сглотнул слюну и помотал головой. Патрушева испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками. У меня по спине пробежали мурашки. Колени затряслись, и я почувствовал, что у меня внутри все начинает холодеть…

— 10 —

Дверь палаты скрипнула. Я поднял голову и увидел медсестру Машу.

— Ты не спишь? — тихо спросила она.

— Нет, — ответил я, и стал подниматься с кровати, полагая, что она пришла затем, чтобы увести меня на очередные процедуры. Но ее заискивающий взгляд подсказал мне, что она явилась сюда вовсе не за этим. И что ее визит, скорее всего, связан не с работой, а с чем-то личным. Я откинулся на подушку. Маша подошла ко мне и робко присела напротив.

— Ой, а чего у тебя глаза такие красные? — испуганно спросила она.

Я замялся. Назвать истинную причину мне было стыдно. Какой же я мужчина, если даю волю слезам! Поэтому я ляпнул первую пришедшую на язык отговорку:

— Сплю плохо.

Маша внимательно посмотрела на меня. Ее недоверчивый взгляд не оставлял сомнений, что она не поверила моему объяснению, и, скорее всего, обо всем догадалась. Но из деликатности продолжать эту тему не стала.

— А ты давно в Москве живешь? — поинтересовалась она.

— Пятый год, — ответил я.

— А сам откуда?

— Из Новозыбкова. Есть такой маленький городок в Брянской области.

— Не слыхала, — с сожалением в голосе проговорила медсестра. — А ты, что, с детства мечтал стать геологом?

— Нет, — смущенно произнес я. — Если честно, мне просто хотелось учиться в МГУ, жить в Москве. Вот я и выбрал факультет, куда было проще поступить.

— С первого раза поступил?

Я не без гордости утвердительно кивнул головой.

— Трудно было? Конкурс большой?

— Шесть человек на место.

— Ого!

— Да нет, для МГУ это немного, — улыбнулся я. — На экономический или юридический и до двадцати доходит.

— Ничего себе! — охнула Маша.

— Тут главное хорошо подготовиться к экзаменам. Будешь все знать — никакой конкурс не страшен. Кстати, а почему тебя это так интересует? Хочешь в МГУ поступить?

— Да нет, — смутилась она. — Я хочу в медицинский попробовать. Просто уже до чертиков опостылела эта дыра. Всю жизнь в ней живу. А так хочется в цивилизацию! Я специально в больницу работать пошла, чтобы приобрести стаж. Говорят, при зачислении его учитывают.

Я развел руками.

— Насчет медицинского ничего сказать не могу. Я, честно говоря, даже не знаю, где он в Москве находится.

— Ни разу в столице не была, — с горечью призналась Маша. — Расскажи мне, какая она. Я ведь ее только по телевизору вижу. Как там, вообще, живут?

— Живут, как и везде, — пожал плечами я. — Хотя, конечно, куда сходить, и на что посмотреть там гораздо больше, чем в любом другом городе.

Я рассказал Маше про Красную площадь, про Кремль, про старый и новый Арбат, про московские магазины, про университет. Она зачарованно слушала, томно вздыхала, и мечтательно поднимала глаза в потолок.

— Ты не знаешь, остальных ребят разыскали? — спросил я, резко переменив тему разговора.

— В морг час назад еще одного парня привезли, — ответила Маша. — Сейчас вскрытие проводят.

У меня неприятно засосало под ложечкой.

— Ой! — вдруг испуганно вскрикнула моя гостья, и прикрыла ладонью рот. — Зачем я тебе все это рассказываю? Мне же Виктор Михайлович строго-настрого запретил тебе об этом говорить.

— Почему? — спросил я.

— Тебе нельзя волноваться.

Я грустно усмехнулся.

— После всего того, что я пережил за эту неделю, меня уже вряд ли что сильно разволнует.

— И все равно я не имею права. Мне за это знаешь, как влететь может?

— Я тебя не выдам, — попытался успокоить ее я, но мой довод действия не возымел.

— Ты извини, что я тебя побеспокоила, — пробормотала Маша, еще раз посмотрела на мои заплаканные глаза, и вскочила с места. — Про Москву спросить очень хотелось. Давай в другой раз поговорим. Хорошо?

Она попятилась к двери. Я попытался ее остановить, но Маша только смущенно улыбнулась, ободряюще кивнула, и вышла из палаты, снова оставив меня в одиночестве…

Тело Вишнякова неподвижно лежало на земле. Его руки и ноги были безжизненно вытянуты, волосы на голове беспорядочно растрепаны, а на бледном, вымазанном грязью, лице застыло выражение неподдельного ужаса. Его глаза с закатившимися зрачками были выпучены и обращены к небу. Рот, из которого вывалился посиневший язык, был широко открыт, а всю шею окаймляла тонкая красная полоска. Зрелище явно было не для слабонервных. Девчонки испуганно закрыли ладонями лица и отвернулись. Ваня и Алан смотрели на труп как завороженные. Я нервно сглотнул слюну и почувствовал, как у меня начинают трястись поджилки.