Чтение онлайн

— Зря мы отправили женщин развлекаться. Мне кажется, что пара милых улыбок скрасили бы эти поминки. Они того и гляди вцепятся друг другу в горло. Нужно срочно это исправить.

Он послал слугу позвать Полин и Флёр и предложил Бернарам пригласить сюда и своих дам. Всё-таки они соседи, почему бы не познакомиться поближе?

И пока слуги разыскивали прекрасную половину обеих семей, Рене, чтобы как-то разрядить обстановку, поднял бокал и произнёс тост точь-в-точь как за новобрачных. Непонятно было только, кто играл здесь роль жениха, а кто невесты.

Звякнул хрусталь, все выпили до дна.

— Кстати, у меня есть для вас подарок в честь сегодняшнего события, — Готье забрал у слуги коробку и протянул её Эдгару, — я слышал, что ваш отец… ваш покойный отец, был ценителем хороших напитков. А это один из лучших бурбонов, которые мне приходилось пробовать.

— Благодарю. Я, к сожалению, сегодня без подарка, но у нас в «Жемчужине» найдётся несколько бутылок отличного рома, выдержанного в бочках из-под хереса. Его сделал мой отец, а как вы сказали, он был ценителем хороших напитков, — ответил Эдгар, открывая коробку и доставая бутылку. — Как вернусь на плантацию, сразу же отправлю их вам.

— А вот и наши дамы! — воскликнул Рене.

К ним подошли Флёр, мадам Селин Бернар и мадмуазель Аннет. Полин Обьер осталась в беседке с пожилыми дамами. Ей что-то нездоровилось сегодня, и судя по довольному лицу Рене и его заботе, было понятно, что причина её нездоровья кроется в скором прибавлении в семействе.

— Позвольте, я вас представлю, — произнёс с улыбкой Рене, — мадам Бернар, мадмуазель Аннет…

Эдгар поцеловал дамам руки, сделал шаг назад, чтобы пропустить их столу, обернулся, и сердце дрогнуло, а потом забилось тревожно и рвано.

Она стояла поодаль, не смея приблизиться, и смотрела на него. Испуганная, словно птичка, готовая тут же сорваться с места — вспорхнуть и улететь.

И Эдгара захлестнули странные чувства: досада, радость, злость и какая-то эйфория. Они смешались в крепкий коктейль и ударили в голову, так, словно он залпом выпил вот эту бутылку бурбона, которую ему только что подарил Готье Бернар.

Летиция…

— Летиция, дорогая, что же ты стоишь? Подойди, познакомься с нашими соседями, — проворковала мадам Селин, выполняя роль заботливой хозяйки, — Летиция — наша племянница, недавно приехала из Марсуэна.

Племянница! Слава небесам! Не жена…

Он смотрел на неё, не отрываясь, видя, как она смутилась и опустила взгляд, подошла и робко подала руку для поцелуя.

И когда его губы коснулись тонкого кружева перчатки, когда он ощутил запах лимонной вербены — её духов, в это мгновенье Эдгар и понял, что влюблён. Безоглядно, страстно и глупо, совсем как мальчишка, который испытывает трепет от одного лишь прикосновения. Влюблён в девушку, о которой не знает вообще ничего. Но безумно хочет узнать…

Это осознание пришло разом, какой-то вспышкой и болью, воскресив в памяти то почти забытое чувство, которое он испытывал впервые, встретив Элену — свою будущую жену. Только в этот раз оно было стократ сильнее. Острее. И больнее…

Образ Элены почти исчез, растворился в сумраке прошлого, оставшись лишь тёплым воспоминанием, а пустоту в его душе окончательно заполнила она — Летиция. Это было так неожиданно, так странно и так некстати!

Он отпустил её руку, забыв даже сказать традиционное «Я рад!», на какой-то миг их взгляды встретились, снова притянулись, и он увидел в её глазах то, что хотел увидеть — она всё помнит. Их встречу, прикосновение, танец, поцелуй… И она тоже не может этого забыть.

А может, тоже… не хочет забывать?

— Кстати, у Эдгара сегодня помолвка, — произнёс Рене с улыбкой, — и как удачно, что мадемуазель Лаваль — также ваша соседка, мсье Бернар.

Эдгару достались скудные поздравления от мужчин Бернаров и пышные от мадемуазель Аннет и мадам Селин, и только Летиция, не глядя на него, тихо произнесла одними губами: «Поздравляю». Кто-то протянул ей бокал вина, и она его взяла дрожащими пальцами, едва не расплескав.

И в этот момент Эдгар осознал главное — они обречены. Что-то могущественное и неподвластное разуму связало их судьбы, и вряд ли ему по силам разорвать эти путы.

Что это? Влюблённость? Безумие? Колдовство?

Он наклонился к Рене и прошептал ему на ухо:

— Пригласи Флёр танцевать.

Ответом ему был тяжёлый взгляд друга, полный понимания, осуждения и досады. Рене медленно поставил бокал на край стола и произнёс с привычной улыбкой:

— Ну, в честь сегодняшнего события, я полагаю можно пригласить дам на танец. Бернары танцуют с Дюранами, разве это не символ примирения? А я, пользуясь случаем, украду мадмуазель Лаваль, — он подал руку Флёр, — вы позволите? Мне, как устроителю помолвки и будущему шаферу, полагается награда за мои сегодняшние труды. Пару вальсов?

Флёр, разумеется, согласилась, и едва они отошли, Эдгар протянул руку Летиции.

— Вы позволите?

Она взглянула на него в смятении, не зная, что ей делать, и Эдгар подумал, что она ему откажет, и, наверное, в это было бы даже правильно.

— Ээ, не думаю, что Летиция захочет танцевать прямо сейчас, — произнёс Филипп, бесцеремонно вставая между ними и заслоняя её от Эдгара, — целых три тура вальса с мсье Фрессоном… они ведь были весьма утомительны, не так ли, милая кузина? Я провожу тебя к чайному столу — тебе необходимо отдохнуть.

Филипп попытался поймать её руку, но Летиция отдёрнула её и сделала шаг в сторону.

— Нет, милый кузен, я вовсе не устала! — ответила она с притворной улыбкой.

— Ты уверена, дорогая? — настойчиво спросил он, делая ударение на последнее слово и снова пытаясь заслонить её собой.

— Мне кажется, мадмуазель Бернар и сама может решить устала она или нет, — одёрнул Филиппа Эдгар.

— Я бы попросил вас не лезть, когда мы разговариваем!

Дядя Шарль вцепился в свой галстук и вытянул подбородок, словно пытался снять удавку, и весь его вид говорил о том, что у него уже кулаки чешутся от желания врезать кому-нибудь из Бернаров, и он едва сдерживает себя.

Ещё пара слов — и стычки было бы не избежать.

— В знак примирения между семьями я, разумеется, потанцую с мсье Дюраном, — вмешалась Летиция, и её взгляд полыхнул золотыми искрами раздражения, и в этот раз оно было адресовано Филиппу.

Она уклонилась от руки кузена и сделала шаг навстречу Эдгару, вложив свои пальцы в его ладонь, отчего лицо Филиппа перекосилось злобной гримасой. Но прежде, чем он успел что-либо сказать или сделать, Готье потянул сына за локоть, удерживая от неучтивой попытки и дальше пытаться преграждать кузине путь.