Чтение онлайн

Девушка и сама испугалась, отступила, прижав руки к губам, и выронила пакеты. А затем бросилась их поднимать, присела так спешно, что юбка колоколом взвилась вокруг её ног. И Эдгар тут же наклонился, чтобы помочь. Их руки соприкоснулись невзначай и лица оказались так близко, что они едва не столкнулись лбами.

— Святая Сесиль! Да что же вы делаете! — воскликнула девушка, пытаясь забрать у него пакет.

Но Эдгар удержал его, от этого усилия тонкая бумага с треском разорвалась, и крашеный сахар разлетелся в стороны, обсыпав их разноцветным дождём.

Звякнул колокольчик — это вошли мсье Обьер с женой и замерли на пороге, пытаясь понять, что происходит.

— А вот и ваш торт, мсье Дюран! — раздался позади довольный голос продавщицы. Из-за ширмы выплыл огромный торт — трёхъярусное сооружение в белом креме с розовым цветком на вершине. — Посмотрите, какая красота!

Но на красоту никто смотреть не захотел. Воспользовавшись возникшей заминкой, девушка выскользнула за дверь, протиснувшись между Полин и Рене и зацепившись за ручку кружевом манжеты.

И Рене едва успел сделать шаг в сторону, потому что Эдгар бросился следом, держа в руках ещё один пакет.

— Да постойте же! Погодите! — исступлённо крикнул он, подбегая к коляске и хватаясь за низкую дверцу.

— Оставьте меня в покое! — воскликнула девушка.

— Как вас зовут? — снова спросил он, протягивая оброненный ею пакет. — Просто скажите ваше имя!

— Мсье Дюран, для человека, у которого сегодня помолвка, вы удивительно бестактно и нагло себя ведёте! — выпалила она, выхватывая пакет.

И чуть склонившись над дверцей коляски, добавила негромко, но чётко:

— Забудьте всё, о чём вы говорили мне только что! И то, что вы вообще меня видели! И вообще… всё! Всё что было! — взмахнула она руками. — Забудьте меня!

— А если я не могу? Если я не хочу забывать?! –воскликнул он, подаваясь вперёд.

Их взгляды встретились, испепеляя и притягивая, и не в силах разорвать это противостояние, они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Из соседней лавки вышел мужчина, держа в руках коробку сигар, и, спешно подойдя к коляске, спросил громко:

— Мсье? Мсье? Как это понимать? Вы что себе позволяете?

— Не вмешивайтесь, мсье! — отмахнулся Эдгар. — Мы просто разговариваем.

— А мне так не кажется, — ответил мужчина, бросая на сиденье коробку с сигарами и кладя руку Эдгару на плечо.

— Руку убери, — Эдгар повернул голову к мужчине, и взгляд его не сулил ничего хорошего.

— А не то что?

— Филипп, не нужно, всё в порядке! Мсье уже уходит, — попыталась вмешаться девушка, — он… он просто перепутал меня со своей знакомой.

Мужчины смотрели друг на друга испепеляюще, и рука Филиппа потянулась к поясу, правда там не оказалось ни кобуры, ни пистолета.

И что с Эдгаром произошло в это мгновенье, он даже не понял. На него вдруг накатила такая волна разочарования и злости, кажется, вообще на всё на свете, что ему захотелось схватить этого лощёного франта за запястье и вывернуть ему руку, а, может, и сломать. И он едва удержался, чтобы этого не сделать. Лишь оттолкнулся от дверцы коляски, стряхивая руку с плеча и понимая, что, кажется, он просто сходит с ума.

— Проваливайте, мсье! — ответил Филипп, одаривая его тяжёлым взглядом. — И не смейте больше к нам приближаться, не то я вас пристрелю. Он тебя напугал? Летиция, ты в порядке?

— Да, да, я в порядке. Поехали!

— Приношу свои извинения, я, кажется, действительно перепутал вас с… другой мадмуазель, — Эдгар кивнул коротко, и их взгляды с девушкой снова встретились.

И снова, как тогда в храме, он видел, как она дышит, как она смущена и кусает губы, как прячет взгляд, пытаясь приладить на рукав оторванное кружево, и стряхивает с платья крупинки застрявшего сахара.

— А с вами, мсье, мы ещё увидимся, — бросил коротко Филипп и крикнул кучеру. — Трогай!

— Непременно увидимся, мсье, — сухо ответил Эдгар, делая шаг назад.

Коляска тронулась и покатила по улице на север, а Эдгар смотрел ей вслед, стоя на брусчатке и думая только об одном:

Обернись!

И она обернулась, придерживая рукой шляпку, когда коляска поворачивала на рю Омбре, и он знал, что она смотрит на него, на его одинокую фигуру на улице. И хотя лиц уже не было видно, он почти почувствовал её взгляд.

Эдгар стряхнул сахар с лацканов, с волос, даже из бутоньерки, но на губах всё ещё осталась сладость, словно от того поцелуя, который он всё никак не мог забыть. Щека горела от пощёчины, а он всё стоял и смотрел, хотя экипаж уже исчез за поворотом.

Летиция…

Теперь он знает, как её зовут. А этого хлыща зовут Филипп. Экипаж с красными спицами и кучер-ньор в коричневой ливрее — теперь Бенье не составит труда её найти.

— Как это всё вообще понимать? — раздался позади голос Рене и вырвал его из задумчивости. — Куда ты умчался?

— Мы, кажется, опаздывали? Ну, и где этот чёртов торт! — Эдгар развернулся и быстрым шагом направился в лавку.

Он ехал назад, понимая, что едва может усидеть на месте. Когда они были почти у дома, он вдруг подумал, что продавщица в лавке наверняка знает эту девушку, ну или её спутника. И Эдгар проклинал себя за тупоумие. Ну почему эта мысль не пришла ему в голову раньше? Он был зол на себя и раздражён, и вся помолвка проходила для него как в тумане.

Приехала Флёр, и он встречал её на дорожке, под дождём из лепестков магнолии и крашеных рисовых зёрен, что бросали на них две девочки — кузины его невесты. Игристое вино пенилось в бокалах, и музыка лилась в открытые окна. Гости прибывали один за другим. Эдгара хлопали по плечу какие-то незнакомые мужчины, поздравляя и желая всяких благ, и незнакомые пожилые женщины целовали в щёки, и казалось, эта вереница родственников Флёр никогда не закончится.

— Ты мрачен, как на поминках, — Рене взял его под локоть и вывел на крыльцо. — Что с тобой сегодня такое? Это из-за той девушки? Кто она?

— Забудь, — отмахнулся Эдгар, — я мрачен потому, что просто не люблю всякие торжества. Да я и забыл уже, каково это — бывать на семейных праздниках. Хорошо, хоть обошлось без танцев.

— Наверстаешь на балу, — усмехнулся Рене.

Эдгар только пожал плечами. Он устал от того, что Флёр повсюду таскала его за собой, пышно представляя каждой старушке, и висла у него на локте, поправляла его бутоньерку или запонки, и одёргивала, когда он смотрел в окно. Шептала, что не стоило приглашать дядю Шарля и его сыновей. И велела отправить Нила на задний двор — нечего черномазым портить картину праздника. Она всё время просила его улыбаться и целовать её тётушек. Потом забрала у него стакан с бурбоном, намекнув, что не стоит ему напиваться до бала. Да он вообще-то и не собирался. Но это был её праздник, и Эдгар терпел всё молча.