Чтение онлайн

Теперь она — часть этой темноты, этой душистой влажной ночи…

Ноги касаются пола, и она соскальзывает с кровати. Подоконник, распахнутое окно…

Под ногами мягкая трава стриженой лужайки. Лапы ступают по ней почти невесомо. Город тоже спит, озарённый призрачным светом полнолуния. И улицы пусты…

Её путь недолог — три квартала, а вот и нужный дом.

И окна в доме на рю Гюар темны…

Она проснулась посреди ночи в холодном поту. Бросилась зажигать свечу дрожащими руками и осматривать комнату. Закрыла окно, посветила на пол, осмотрела свои руки. Пробормотала молитву и присела на кровать, пытаясь успокоить дыхание, и кожей всё ещё ощущая то, произошедшее…

Что это был за сон?

Слишком явственный, слишком яркий. Звуки, запахи, ощущения… Мышцы под кожей были всё ещё полны звериной силы, в носу стоял запах порохового дыма, и ладони пахли свежескошенной травой.

Она была там! В его доме! Она видела Эдгара Дюрана! Она смотрела ему в глаза… Это он призвал её и…

И он пытался её убить! Святая Сесиль! Что за безумие?

У Летиции от пережитого страха дрожали руки. Хорошо, хоть не закричала на весь дом, как в прошлый раз.

Она встала и принялась бродить по комнате из угла в угол. Вот уж впору вспомнить святого отца, что предлагал ей рассказать о греховных мыслях или снах, и пойти исповедаться. Летиция снова схватила свечу и ещё раз тщательно осмотрела пол, но никаких глаз из кукурузной муки на паркете так и не появилось. И дверь была заперта на засов изнутри. Она перетряхнула всю постель, и комод, и даже подушки вытащила из наволочек, ища какие-нибудь колдовские амулеты или знаки — кукол из волос, соль или сломанные булавки за дверным косяком, но в комнате ничего подозрительного не нашлось.

Летиция едва дождалась утра, ни на секунду не смогла сомкнуть глаз. За завтраком она была рассеяна и подавлена, и глядя на то, как Аннет с притворной заботой и фальшивой улыбкой интересуется её здоровьем, лишь утвердилась в мысли, что всё это её рук дело.

И хотя общество Филиппа, навязанное мадам Селин, было ей не слишком приятно, мысль о том, чтобы выбраться скорей из дома Бернаров, Летицию радовала. Но…

…ровно до того момента, как Эдгар Дюран не вошёл в кондитерскую лавку.

Если бы можно было представить что-то худшее!

Но даже Одноглазый Пьер нагнал бы на неё в этот раз меньшего страху: ведь он хоть и бандит, но при этом просто человек. А Эдгар Дюран…

Эдгар Дюран — колдун и владелец проклятого поместья. Кровный враг семейства Бернар.

Боже! Боже! Что ей делать?

Его горящий взгляд, его настойчивость и это исступлённое: «А если я не хочу забывать?!», от которого она едва не лишилась чувств, и понимание того, что он не оставит её в покое — пугали Летицию до дрожи. Единственное, чего ей сейчас хотелось — это собрать чемодан и тут же отправиться прямиком в Старый Свет.

Всю обратную дорогу Филипп бормотал, что надо было наказать наглеца. А то и вовсе пристрелить, как бешеную собаку. Всё спрашивал у Летиции, чего хотел этот незнакомец и кто он такой. И будто не верил её словам о том, что человек просто принял её за другую женщину. Сказать, что этот человек — Эдгар Дюран, у Летиции язык не повернулся.

А теперь вот она сидела перед зеркалом в своей комнате, погрузившись в раздумья. Страх немного отпустил, но что делать дальше — она решительно не знала. Одна надежда была на мсье Жильбера, и Летиция решила, что сегодня приложит все усилия, чтобы заставить его сделать ей предложение. А как только это случится — съедет в гостиницу и избавится от навязчивого внимания кузена.

Сзади колдовала Жюстина, пытаясь соорудить ей бальную причёску. Ноэль отправилась помогать укладывать волосы Аннет, а Люсиль всё ещё была наказана. У Жюстины мало что получалось, и Летиция подумала, что, наверное, Аннет специально прислала ей самую нерадивую служанку.

Жюстина неловко дёргала её за пряди, роняла шпильки, извинялась постоянно, не переставая стрекотать, как ночная цикада, о том, что произошло за это утро в доме Бернаров.

— А потом приехал массэ Жильбер Фрессон, уж такой красивый он был, такой красивый! И пах он так чудесно, муасель Летиция, я только чуточку постояла рядом с Ноэль, когда она его шляпу забирала и перчатки. И понюхала… издали… ах, запах — как в раю, муасель Летиция! И про вас у меня спрашивал, но вы с массэ Филиппом как раз в лавку уехали.

— Да? А что потом было? — спросила Летиция, придерживая локон.

— Ну сначала-то всё было чинно-благородно, — ответила с готовностью Жюстина, заметив интерес в словах Летиции, — муасель Аннет спустилась и угощала массэ Жильбера лимонадом и фруктами, а я прислуживала им. Всё про бал говорили да про погоду. А потом приехал хозяин, и они ушли в кабинет…

— Ну? Дальше что? — поторопила Летиция служанку, которая от того, что к ней проявили внимание, тараторить перестала и напустила на себя важности, словно индюшка, растягивала слова и делала многозначительные паузы.

— А потом Ноэль меня выставила, конечно, но всё равно ещё я кофе носила им в библиотеку, а они там с массэ Готье беседовали. Я не подслушивала, нет, вы не подумайте! Но они так кричали! Так кричали! — голос Жюстины понизился до шёпота. — Вот отродясь не слышала, чтоб хозяин так себя вёл с гостями. А уж чтобы массэ Жильбер кричал? Это что-то неслыханное! Я ничегошеньки не поняла, про какие-то бумаги и уговор, а ещё про старого пирата, ой простите… массэ Бернара-старшего, и что наш хозяин вроде как обманул массэ Жильбера, и что он поплатится. А хозяин сказал, что это массэ Жильбер пытается его надуть. И велел, чтобы он выметался и передал своему деду, что тот жадный крокодил, и что пусть он подавится. А ещё про то, что взамен хозяин помирится с Дюранами и в гробу всех Фрессонов видел. Уж простите, так он и сказал.

— Вот как? И что же его так разозлило?

— Не знаю, муасель Летиция. Но сразу после этого массэ Жильбер выскочил красный, как варёный краб, выхватил шляпу и уехал. Даже с муасель Аннет не попрощался. И уж она так разозлилась, что я вот даже рада, что меня к вам послали, а то бы мне опять несдобровать…

Летиция вздохнула.

Всё это было как-то совсем не похоже на: «Я всё решу», произнесённое Жильбером Фрессоном под сенью магнолии.

Ох, что-то не то он там нарешал, кажется! Как бы ей всё это боком не вышло! Что же теперь делать?

Если у мсье Фрессона ничего не вышло, да ещё и дядя с ним поругался, то как ей теперь поговорить с ним без лишних ушей? Филипп же проходу не даст.

Надо было что-то делать и делать срочно, и, недолго думая, Летиция достала из шкатулки алую шёлковую ленту для волос и протянула её Жюстине со словами:

— На вот, возьми. Это тебе. Ты такая старательная.

От счастья, казалось, Жюстина, и вовсе разум потеряла, она тут же приложила ленту к волосам, похлопала в ладоши и мигом засунула её в лиф платья. А затем принялась горячо благодарить Летицию.