Чтение онлайн

О, Боже! Нет!

И тут же опустила взгляд…

Она ведь больше не питала романтический иллюзий по поводу того, как устроен брак, и его изнанка была ей прекрасно известна. И мысль о том, как её будут целовать эти тонкие губы, как эти длинные белые пальцы будут её раздевать, вызвала внезапное чувство отвращения.

Святая Сесиль! Я же не хочу выходить за него замуж!

И совсем другие губы пришли ей на ум в этот миг, и она покраснела от этих мыслей почти до пят, и смутилась, сжимая пальцы, чтобы унять дрожь.

— …но не стоит так расстраиваться! — воскликнул Жильбер Фрессон, приняв её смущение за что-то совсем другое. — Летиция, дорогая, я… я обещал, что всё решу, — он вдруг порывисто взял её за руку, — мы уедем отсюда! Бросим всё и сбежим. Уедем в Старый Свет, в Марсуэн! У меня там есть друзья, я поступлю на службу… Я всегда мечтал жить там и…

Бежать? С ним? Что за вздор!

Жильбер говорил о том, как это будет прекрасно, и как ему нравится жизнь в Марсуэне. О театре, опере и библиотеках, о стране свободной от рабства… И о том, что родители пообещали лишить его наследства за такой шаг.

Его глаза лихорадочно блестели и пальцы сжимали её руку, и можно было подумать, что он пьян. Но он был абсолютно трезв, и когда первый шок у Летиции прошёл, по его лицу она поняла — это правда. Он действительно хочет пойти против воли родителей, бросить всё и бежать с ней в Старый Свет.

В Старый Свет?! Прямо в лапы к Одноглазому Пьеру, сыщикам и местным сплетникам! Боже, да что за безумная идея?

— Летиция, дорогая, ну что вы скажете? Прошу вас — не молчите! — в его голосе прозвучала мольба. — Я предлагаю вам руку, и сердце, и свою душу…

Она растерянно похлопала ресницами и пробормотала:

— Это так неожиданно, мсье Фрессон! Я… я ошеломлена вашей решимостью, и даже не знаю, что и сказать. Всё это так внезапно!

Всё это и правда было внезапно и… очень, очень глупо. Она чего угодно ожидала от этого разговора, но только не такого поворота.

А на что они будут жить? Снимать квартирку в Угольном квартале и ждать, когда разрешится ситуация с Анри Бернаром? Рассчитывать на её долю от плантации? А если всё разрешится не в её пользу, что тогда? Через полгода Жильбер Фрессон, лишившись своих дорогих костюмов и денег, вот так же, как и Антуан Морье, будет приходить со службы домой, усталый и раздражённый, и станет ненавидеть её за то, что там они оказались по её вине? Он даже не представляет, что это такое — жить на жалованье!

У неё уже был один муж-авантюрист. Два мужа авантюриста — это, пожалуй, слишком!

И в этот момент ей даже жаль стало мсье Жильбера. Он — наивный идеалист. Совсем ещё мальчишка, оказывается. Но нельзя же сказать вслух, что его идея — это редкая глупость! И ей нужно как-то мягко отговорить его от этой глупости.

Неопределённость пополам с надеждой…

— Простите, но я…

Летиция развела руками, и так кстати вспомнив свою легенду о погибшем женихе, произнесла расстроенным голосом:

— Последнее время в Марсуэне у меня были тягостные дни. Вы же понимаете: я была в трауре. И вернуться туда прямо сейчас… Снова к этим воспоминаниям… Я… я не уверена, что смогу, прямо сейчас, мсье Фрессон.

— Разумеется! Простите, я не подумал! — он принялся извиняться за свою оплошность.

А у Летиции мысли вихрем проносились в голове. Всё вышло хуже, чем она могла предположить. Ей казалось, мсье Жильбер достаточно разумный человек, но эта идея с побегом…

А ведь она соврала ему о своих чувствах, и теперь он уверен в том, что она в него влюблена. И где-то там бродит обезумевший Филипп, и ей нужно срочно что-то решать… Кажется, ставка на мсье Фрессона оказалась абсолютно проигрышной.

Как всё запуталось! Да что же ей теперь делать?! Бросить мсье Жильбера с его чувствами и сказать «да» Филиппу Бернару?

От этой мысли ей сделалось тошно, но, кажется, это был единственный выход.

— Я вижу, что расстроил вас. Но я заглажу свою вину, — мсье Жильбер протянул ей руку, — вы потанцуете со мной?

— Разумеется, — натянуто улыбнулась она в ответ.

Аннет, конечно, взбесится не на шутку, но… В данных обстоятельствах уже не имело значения, что сделает Аннет. Летиция откажет мсье Фрессону. Она не хочет вырывать его из семьи и лишать состояния. Кажется, это вполне весомая причина для отказа.

— Всё будет нормально, — Рене похлопал Эдгара по плечу, — они вполне милые люди.

— Ты можешь меня не успокаивать, — ответил Эдгар с усмешкой, — переживать стоит за дядю Шарля. Ему срочно нужно выпить, а я запретил. Надеюсь, он никого не убьёт.

Дядя Шарль и правда нервничал. Он мерял шагами длинный балкон в ожидании появления заклятых врагов и то и дело поправлял галстук. И глядя на его красное лицо и вздутые на висках вены можно было подумать, что этот галстук его душит. Марсель и Грегуар топтались рядом, не зная куда деть руки, не занятые стаканами с бурбоном. Оба кузена выглядели мрачными и злыми, поскольку тоже обещали не пить ни капли до начала примирения, и эта вынужденная трезвость их угнетала.

Мадам Селин Бернар была очень любезна, организовав на балконе уютный стол. Их уже ждали бутылки игристого вина и лёгкие закуски, и Эдгар рассчитывал, что расшаркивание с Бернарами займёт минут пятнадцать, не больше.

Наконец, Бернары появились, и Рене, как заправский арбитр, принялся представлять друг другу заклятых врагов.

— Готье Бернар и Аллен Бернар…

— Эдгар Дюран…

— Филипп Бернар…

Их взгляды сошлись в приветствии, как два клинка перед дуэлью. Они узнали друг друга. И Эдгар едва остановил себя, чтобы не спросить о Летиции.

Кто она? Кто она ему — этому лощёному франту? Жена? Невеста?

Что-то кольнуло в сердце и, пожимая руку Филиппу, он не удержался и произнёс:

— Так значит, вы — Бернар?

— А вы, выходит, Дюран? Что же, неудивительно, что вы мне сразу не понравились, — криво усмехнулся Филипп, разглядывая его с прищуром, словно выбирая точку удара.

— Выходит, что это было взаимно, — ответил Эдгар, не отводя глаз.

— Думаю, у нас ещё будет возможность… обсудить наши симпатии, — в голосе Филиппа послышалась угроза.

— Учитывая цель, с которой мы здесь собрались — это не последняя наша встреча, — ответил Эдгар, крепко сжимая ладонь недруга.

— Очень на это рассчитываю, — Филипп ответил таким же крепким рукопожатием и отошёл.

А Эдгар обернулся, вглядываясь в сумрачную глубину галереи, внимательно рассматривая лестницу и эспланаду.

Она здесь. Она должна быть здесь.

Они говорили с Готье о делах, о ценах на сахар и предстоящем лете, а остальные вокруг молчали. Дядя Шарль и кузены стояли напряжённые и мрачные, искоса разглядывая Филиппа, и он отвечал им такими же косыми взглядами, и видя, что ситуация накаляется, Рене прошептал на ухо Эдгару: