Чтение онлайн

После странных угроз Филиппа Летиция почти счастлива была бы видеть мсье Фрессона. Ей было страшно, и после нескольких танцев она постаралась незаметно уйти, чтобы подняться на второй этаж.

Уж в дамскую комнату-то Филипп не посмеет за ней явиться!

Хотя она уже начала сомневаться в благоразумии кузена.

Летиция посидела немного на кушетке, приводя мысли в порядок, а затем решила пройтись по галерее второго этажа. Отсюда открывался прекрасный вид на эспланаду и танцующие пары. Поверх чугунного забора тянулась цепочка факелов от рю Верте до подъездной аллеи, а дальше россыпью драгоценных огней сверкала праздничная улица. Карнавал в городе набирал силу.

Справа на балконе сквозь тонкую завесу лиловой глицинии было видно, как гости мадам Фрессон рассаживаются за столы. Она увидела Готье и Филиппа в кругу других мужчин, и принялась их разглядывать, но запыхавшийся голос Жюстины отвлёк её от этого занятия:

— Ох, муасель Летиция, я уж всё тут обошла, искала вас. С ног сбилась, уф! — чёрное лицо Жюстины сливалось с полумраком галереи, но при этом она так таращила глаза, что были видны белки. Служанка театрально вздохнула, осознавая важность момента, поправила фиолетовый тийон с повязанной поверх красной лентой — подарком Летиции, и произнесла торжественно:

— Массэ Жильбер меня прислал — дожидается туточки вас, в беседке, в саду. Я покажу, идёмте.

Ну, наконец-то!

Летиция разгладила шёлковую юбку, пробежалась по складкам у пояса, по кружевам на лифе и похлопала себя по щекам. Хотя, в темноте румянца всё равно не будет видно. Жаль, что она не в том жёлтом платье магнолии!

Но время аукциона ещё не пришло, и разгуливать в нём было бы нарушением так чтимых здесь традиций. А осуждение со стороны альбервилльских дам ей сейчас совсем ни к чему. Впрочем, её платье цвета пыльной розы тоже сидело прекрасно, хоть и было скромным по сравнению с нарядами остальных девушек на балу. И покусав немного губы, Летиция спустилась вниз, радуясь тому, что вот как удачно Филиппу пришлось решать какие-то дела с отцом, и он не помешает её разговору. Даже сонные капли не понадобились.

Летиция шла, оглядываясь и прячась в тени, чтобы ненароком не попасться на глаза Аннет. Но она зря опасалась — праздник разгорался, и люди всё прибывали, разговоры становились громче, а танцы веселей, и, к её радости, кузина Аннет в этот момент как раз вальсировала с каким-то усатым военным.

На площадке перед большой ажурной беседкой игриво журчал фонтан. В чашах трепетал огонь, освещая одинокую фигуру скрипача. Несколько пар прогуливались, наслаждаясь музыкой вдали от шумной эспланады, а мягкие сумерки скрадывали лица — место было тихое и уединенное, и в то же время людное.

Жильбер стоял на краю площадки, заложив руки за спину, и покачивался с носков на пятки — видимо, нервничал. Но завидев Летицию, просиял радостной улыбкой. Он махнул Жюстине, чтобы она удалилась, и та присев в коротком реверансе, довольная, умчалась обратно. А Летиция представила, как все слуги в доме Бернаров завтра станут обсуждать это тайное свидание.

— Добрый вечер, мадмуазель Бернар! — Жильбер шагнул ей навстречу поспешно взял за руку и поцеловал таким долгим и жарким поцелуем, что она ощутила его губы даже сквозь кружевное плетение перчатки. — Я так рад! Я… так рад!

Ей показалось, он не находил слов.

— Добрый вечер, мсье Фрессон! И я тоже очень рада! — она скромно опустила взгляд.

И видя, как он не хочет выпускать её руку, как вглядывается в лицо, как трепещут его ноздри, и губы невольно трогает улыбка, она подумала, что рано начала паниковать. Он и в самом деле по ней скучал и ждал этой встречи. Это хороший знак.

Мсье Фрессон, наконец, отпустил её руку, выпрямился и снова стал покачиваться с носков на пятки, по всей видимости, собираясь с духом. Сегодня он был одет в чёрный фрак и белую рубашку с атласным галстуком-бабочкой, и в этом наряде выглядел очень торжественно.

А Летиция почему-то так некстати подумала, что он слишком правильный, слишком отглаженный и слишком утончённый для неё. Для той, кто умеет заправлять кровати, делать причёски, мыть посуду, и в чьих жилах течёт немного чёрной крови. Она легко могла вести с ним светскую беседу, находясь где-то на суаре или встретившись на улице, но прожить с ним целую жизнь? Он был совсем как взбитые сливки на праздничном торте, и все его расшаркивания и витиеватые комплименты… неужели вот так им и придётся общаться изо дня в день?

В голове возник образ баронессы Фрессон — его матери, её осуждающий взгляд и церемонность. А затем она вспомнила кривоватую улыбку Рауля Фрессона, и то суаре, на котором её с любопытством рассматривали пожилые альбервилльские дамы. Сложись обстоятельства иначе, ей бы следовало десятой дорогой обойти мсье Жильбера и его семью, ведь что ни говори, а она не из их круга. И презрение к её «нечистой крови» со стороны мадам Фрессон будет преследовать её, наверное, всю оставшуюся жизнь.

— Летиция, дорогая! — произнёс он, наконец, набрав в грудь воздуха. — Вы, надеюсь, простите мне такое несколько фамильярное обращение, но я едва дождался этого вечера. И я должен поговорить с вами очень серьёзно, ведь от этого разговора зависит моё… и наше будущее…

— Я слушаю вас внимательно, мсье Жильбер, — скромно ответила Летиция.

— Я шёл сюда, не чувствуя под собой ног, и, если вы испытываете такие же чувства, скажите мне об этом, Летиция, скажите сейчас! — голос его был полон странной жажды, и он говорил с такой страстью, что у Летиции даже холодок пробежал по спине.

И она не смогла соврать в ответ. Не смогла сказать, что да, разумеется, она испытывает такие же сильные чувства. Потому что она их совершенно не испытывала. А то исступление, с которым говорил мсье Фрессон — от него у неё язык словно приклеился к нёбу. В этот момент почувствовала себя настолько отвратительно, что хотела развернуться и уйти. И останавливала её только мысль о том, что там, по другую сторону эспланады, находятся её кузен Филипп со своими угрозами, и Аннет, и дядя Готье, и… что ей делать дальше?

— Простите, — пробормотала она, не глядя, и теребя ручку веера.

— О! Я понимаю, что смутил вас своей настойчивостью, простите и вы меня, но я и так всё вижу… Даже без слов! — воскликнул мсье Жильбер восторженно. — И я… я безумно хочу, чтобы вы ответили мне «да», но прежде вы должны кое-что знать, — он сделал паузу, и у Летиции в душе шевельнулось нехорошее предчувствие, — я говорил с родителями, но, к сожалению, моя мать и мой отец не одобрили наш с вами брак…

Сердце у неё упало. Но в тот же момент она испытала даже какое-то облегчение.

Только сейчас, услышав эти слова, она по-настоящему поняла, что собирается сделать. Она представила себя женой мсье Фрессона, и в глаза сразу бросилось то, что ей в нём не нравилось. Его длинные тонкие пальцы, которыми он теребил золотую цепочку часов, его белая кожа и светло-голубые глаза с рыжеватыми ресницами, и запах его одеколона, и уложенные воском волосы, и излишняя церемонность… На какое-то мгновенье она представила его на месте Антуана Морье: как он прикасается к ней, как целует, как…