Чтение онлайн

— Вы отдадите дочь в руки человека, который с первого взгляда видит в нас не союзников, а добычу. Неудачников, которых можно купить. Который позволит себе говорить то, что он говорил, в нашем доме. Этот брак навсегда закрепит за нами статус просителей, должников, отдавших последнее ценное. Вы думаете, он будет уважать Машу? Или нас? Он будет владеть нами.

— А лучше пусть она гниёт в нищете? В монастыре? — скрипя зубами, спросил отец.

— Дайте мне год, — сказал я твердо. — Один год отсрочки. Не за счёт её будущего. За счёт моего.

Отец смотрел на меня, будто видел впервые. Гнев в его глазах сменился ошеломлённым недоверием.

— Год? Что ты можешь сделать за год? Проковырять ещё больше дыр в каменной глуши? Накопать синих камушков на новое платье?

— За год я найду способ поправить положение семьи, — мои слова падали в тишину, как камни. — Не через выгодный брак, как торгаши. Через восстановление чести. И ресурсов.

— Бред! — он отрезал, с силой ударив ладонью по столешнице. — Ты живёшь в сказках! Чести не существует! Существуют договоры, обязательства и цифры в долговых книгах! Твоя «честь» погубила Льва и довела нас до этого!

Имя брата повисло в воздухе, тяжёлое и острое. Я не дрогнул.

— Чести не стало, когда погиб Лев, — согласился я. — И не только из-за артефакта. Его убрали. Целенаправленно.

Отец замер. Всё его тело напряглось, будто он готовился к удару.

— Что… что ты несешь?

— «Гром Небес» не потерялся в суматохе. Его похитили. Вся миссия была подстроена. А я… — я сделал короткую паузу, — я стал идеальным козлом отпущения. Трусом, выжившим чудом. На которого можно списать всё.

Я посмотрел ему прямо в глаза, вкладывая в слова всю холодную уверенность, которую копил.

— Я близок к разгадке, отец. Есть могущественные враги, которые стояли за тем провалом. И они не остановились. Они до сих пор следят. Возможно, даже Карамышев — не просто выскочка. Возможно, он — их следующий ход.

Отец успокоился. В его взгляде, на самое короткое мгновение, вспыхнула надежда и понимание.

— Доказательства, — выдохнул он. — У тебя есть доказательства?

— Есть подозрения и связи. Доказательства я найду. Если ты дашь мне время. Не продавай Машу сгоряча. Дай мне год, чтобы найти настоящих виновных. Чтобы вернуть не только деньги, но и наше имя. Или… — я слегка наклонил голову, — или можешь выдать её замуж завтра. И стать вечным должником человека, который, возможно, танцевал на похоронах твоего сына.

Он отшатнулся, словно от физического удара. Его рука потянулась к краю стола, чтобы опереться. Он смотрел на меня долго, его взгляд метался по моему лицу, выискивая ложь, игру, безумие.

— Ты… не похож на себя, Алексей, — наконец прошептал он. В его голосе не было уже ни гнева, лишь измождённое, растерянное недоумение.

— Я изменился, — тихо ответил я, поворачиваясь к двери. — Но я — твой сын. И я даю тебе выбор. Страх или шанс. Тысячелетний род или год ожидания. Решай.

Дверь кабинета была уже у меня за спиной, когда его голос, низкий и надтреснутый, остановил меня.

— Алексей.

Я замер, не оборачиваясь.

— Вернись.

Я медленно развернулся, толкнул тяжелую дверь и снова вошел. Отец не сдвинулся с места. Он стоял, опираясь ладонями о полированную столешницу, его плечи были чуть согнуты, как под невидимым грузом. Огонь в камине потрескивал, выхватывая из полумрака резкие тени на его лице.

— Год, — выдохнул он. Слово упало, как камень. — Ровно через год, на балу в день рождения Марии, будет помолвка.

Он поднял голову. Глаза прожигали меня холодным, отчаянным расчётом.

— Не важно, с Карамышевым или с кем другим, — продолжил он, отчеканивая каждое слово. — Но брак будет. И он должен быть выгодным. Он должен закрыть долги, вернуть политический вес, остановить сплетни. Он должен спасти то, что еще можно спасти. Это — условие.

Он оторвался от стола, сделал несколько медленных шагов в мою сторону. Его тень нависла надо мной.

— И есть второе условие, — его голос стал тише, острее. — Через год на этом балу объявят не только о помолвке Марии. Через год ты должен будешь встать рядом со мной как признанный наследник рода Загорских. Не по крови — по праву силы. По праву того, что ты стал тем, кем должен был быть. Ты должен заставить свет признать твою мощь. И это признание должно быть безупречным. Ты будешь наследником или навсегда останешься никем. Понял?

— Понял, — ответил я ровно.

Он кивнул, будто забивая последний гвоздь в крышку моего старого «я»

— Я не верю в твои сказки о заговорах, — сказал он откровенно. Его взгляд скользнул по моей одежде, с легким презрением. — Не верю, что ты сможешь что-то изменить. Но ты сегодня показал… неожиданную твердость. Глупость или расчёт — не знаю. Возможно, я просто устал. Возможно, Маше будет легче, зная, что у неё есть еще год девичества.

Он отвернулся к окну, за которым темнел петербургский вечер, усеянный огнями летающих экипажей.

— Так что считай это не шансом, — его голос донесся ко мне, приглушенный и безжизненный. — Считай это отсрочкой. Год. Чтобы доказать, что я сегодня ошибся. Или… чтобы тихо и бесследно сгинуть где-нибудь в подземельях, не успев опозорить нас в последний раз. Договорились?

В его тоне не осталось ничего от отца. Только голос хозяина поместья, оценивающего упрямого барана: даёт последний шанс доказать свою пользу, прежде чем отправить на бойню.

— Договорились, — повторил я. В горле стоял ком.

Он махнул рукой, не оборачиваясь — жест, полный окончательности и отвращения.

— Уходи. И помни: следить за тобой будут. За каждым твоим шагом.

Я вышел. Щелчок защелки в пустом коридоре прозвучал как выстрел. Отсчет пошел.

В квартире пахло жареным луком.

— Прохор! — мой голос гулко отозвался в залах.

Денщик выскочил из кухни, вытирая руки о штанины.

— Готовь «Витязя» к вылету. Минимум груза. И принеси «чистый» смартфон.

— Куда? — он уже срывал фартук.

— Пока никуда. Нужна связь. — Я прошёл в кабинет. Бардак на столе — бардак в голове.

Прохор принес устройство. Я взял его, пальцы быстро набрали номер, сохраненный в памяти под кодом «Плотник». Вызов ушел в эфир, и я замер, слушая длинные гудки.

На пятом — щелчок.

— Говорите, — голос на том конце был ровным, профессионально-нейтральным.

— Артём. Это Загорский. Нужна встреча. Срочно.

На той стороне наступила пауза. Слышалось лишь ровное дыхание.

— Обстановка? — спросил Волков наконец, без лишних вопросов.