Чтение онлайн

— Три ночи до Дубового Леса, день там, дабы взгрузить весь скарб невесты, и еще три обратно.

— Семицу, значит, без тебя. — Печально вздох вырвался наружу, ровно когда я отвела взгляд. Но мой бер не дал мне впасть в уныние.

— Не печалься, красавица моя. Это последняя вылазка до праздника Солнце, клянусь тебе. — Шепчет он мне доверительно. — Я так Грому и сказал: опять выдернет меня из брачного ложа, пошлю в… баню! Заберу свою красотулечку с прелестными очами и уйду на границу! Буду наши земли оттуда защищать.

Тихий смех раздался в тишине нашей спальне. Смешной такой. Пальчиками огладила его выпирающие скулы, колючие щеки, упрямые изгибы бровей. Запоминая.

— Ну вот, улыбка тебе к лицу, радость моя. — Меня снова поцеловали. — Одно мне неспокойно — мать.

Меня словно вернули на землю грешную. Власта, как же я посмела о ней забыть? Дурная моя голова, размякла возле бедра мужа, позабыла, куда я попала! В самом настоящем змеином клубке.

— Наталка, она тебя не приняла. Хоть я и таил надежду. Но… — Он отвел взгляд на мгновение, а потом опять накрыл мою щеку своей широкой ладонью. — В общем, потерпи эти дни, сладкая. Избегай ее по мере возможности. Агнешу, Мироху держи возле себя. Если что… не смущайся попросить помощи у братьев моих. И у Грома в том числе, не гледи, что он вождь. Если что, только он мать осадит. Мать не спустит тебе с рук то, что ты не убегла, а осталась мне верной. И бить будет исподтишка.

В целом ничего нового он мне не растолковал. Как и говорила Ганна, надо обрастать друзьями и сильными союзниками.

— Что бы ни случилось, помни — ты невестка вождя и моя жена! Но не ведись на сладкие речи баб или грязные сплетни обо мне. — Голубые очи любимого покрылись легкой ледяной крошкой. серьезности. — Я не был святым, сладкая, но, взяв тебя в жены, больше баб вокруг себя не ведал.

— Третьяк…

Попробовала я его расспросить о таинственной Ганее, но он меня мягко перебил.

— Меня уже ждут, сладкая. Мы с тобой еще наговоримся, черноокая, свое слово даю. Обещай мне, что осторожничать будешь. И дождешься меня? Что бы моя мать не сотворила с остальными бабами, дождешься?

По хмуро поджатым устам я поняла, что за шесть лун Власта устроит мне пекло на земле. Но сердце трепыхало в груди от другого. Летняя голубизна его очей мерцала заботой за меня. Ради этого полного нежностью и безоговорочной любви я была готова выдержать куда больше, чем была готова мне сделать мать клана.

— Ну куда я убегу, глупенький? — С улыбкой подалась к нему ближе, сама потянувшись к таким сладким устам, что развратили меня за какие-то жалкие пару ночей. — Вертайся быстрее, Третьяк. Ты мне дочку обещал…

Муж ушел, укутав напоследок в одеяло и зацеловав, при этом не забыв властно велеть мне досыпать.

И теперь, обнимая его подушку, я довольно улыбалась во сне. Что мне Власта? Крася? Ради такого мужа я была готова свернуть горы.

Хоть где-то на задворках яви и теплилась мысль, порожденная жизненным опытом: все тихо вокруг, все в ожидании бури. Буря близиться к моему дому, готовая вырвать из моих глаз слезы и крики с уст.

И не прогадала ведь. Только не мои крики сотрясли дом с утра пораньше.

— Наталка! Наталка, беда!

Едва ли я успела вскочить с постели и натянуть на нагое тело сорочку, Агния чуть не сорвала толстую дубовую дверь с петель.

— Что стряслось, Агнеш? — с опаской глянула на нее, спешно завязывая шнурки на груди платья.

— Наталка, давай быстрее! Озара…

— Что Озара? — застыла я на миг, уронив сапожки с рук.

— Беда с ней, Наталк. Целитель нужен!

Ухватив меня за руку, медведица потянула меня по лестнице вниз. Дом еще тлел в неге сна, мало кто выполз из мягкой постели на крики.

Выбежав наружу вслед за Агнешей, я едва ли поспевала за ней. Сумерки еще не рассеелись, оттого плохо я смогла рассмотреть тропинку, по которой она меня потащила. Вплоть до того момента, как мы напоролись на огромную мужскую фигуру. Широкоплечий бер с черной косой на плече показался мне смутно знакомым.

Но не было времени его разглядывать. На крепких руках перепуганного бера лежала бледная как полотно Озара.

Она плакала.

Запах крови и смерти струился от нее тонким шелестом, от которого меня встряхнуло нехило.

— Поо. жалуйста…бог. гами…мо. лю…

— Быстрее в дом ее!!

Крикнула я, своим голосом приводя бера в себя.

— А лучше всего в баню! Агнеша, теплой воды побольше! Ромашковую настойку, еще настойку из крапивы! Чистой ткани! Быстро!

Крикнула я на них, вбежав за бером в просторную баню. В ней еще было тепло. Видимо, накануне ею пользовались. Об этом свидетельствовали и влажные стены, и мокрые березовые веники на гвозде в предбаннике.

Уложив беспомощно рыдающую Озару на лавку, мужчина опустился на колени перед ней. Крепко сжав ее руку.

— Звездочка моя… Не реви… Ну что ты? Не заслуживает он! Слышишь?

— Добрый… Я… Я… Тяжелая… Дитя… Я… Хотела… Сказать… А… Он… Он! Боги!

Слейдуший прилив боли изогнул бедную медведицу пополам.

— Озара!!!

Крикнул бер, беспомощно разглядывая медленно закрывающиеся веки молодки.

— Выходи. Нечего тебе здесь делать.

— Озара… Озара…

Он так беспомощно ее звал. С таким отчаянием в голосе, что душа разрывалась на части.

— Уходи, бер. Я позабочусь о твоей жене.

Доверительно шепнула ему, отпустив ладонь на плечо. Тот встал с колен.

— Она не жена… Мне. Сестра.

В этот момент дверь в баню раскрылась. Загруженная доверху тряпками, травами и держа на весу таз с водой, вошла Агния.

Быстро оценив ситуацию, медноволосая поставила все пожитки на соседнюю лавку. И ухватила бера за локоть.

— Пошли, Добрый. Наталка хорошая целительница. Меня спасла. И Озареньку спасет.

Я осталась одна с потерявшей сознание женщиной. Отпустив ладонь на едва ли заметно округлевшей живот, подмечая. Дитя больше нет.

****

Две ночи я порхала над изможденной Озарой. Все пыталась выторговать ее у Костлявой. Две луны молилась богам, отпивая ее снадобья.

За две луны только Агнеша мелькала у двери, да в прорези, пока дверь оказывалась открытой, я то и дело ловила широкоплечую фигуру того самого Доброго. И странное дело… Мирохи.

Больше никого не было. Уж не знаю, не пускали они других. Аль никто не желал увидеть живую Озару. Разве что одна медведица вызвалась мне помочь.

Умила оказалась женой одного из охотников. Чуть старше меня. Рослая, дышащая жизнью баба. В меру красивая, с толстыми светлыми косами.