Чтение онлайн

Я вначале не шибко доверительно приняла ее помощь. Все подумывала, что учудить что хочет. Но нет… Заботилась она об Озаре на совесть, позволяя мне украдкой поспать, и еду тоже она мне приносила. Так как я только по нужде выбегала наружу.

Впрочем, вскоре медведица сама рассказала, отчего она поспешила помочь бедняжке.

— Мы соседки. Я, как и она, сирота. Мамка родная сгинула при родах, воспитала тетка, но у той свои дочери. Меня замужем выдала и позабыла. А тут детишки у меня пошли. С первым еще куда не шло. Так я через зиму второго понесла! Свекровь не шибко меня взлюбила. Вот я и сама с ними. Иной раз выть хотелось. — Она налила мне из крынки свежего молока, что принесла, и подвинула ближе корзинку. Отвела полотенце в сторону. — Жуй давай, это я готовила. Не из главного дома гостинцы. А то глядишь, одни кости остануться.

— Благодарствую.

Поблагодарила я, присев на лавку и взяв странную сдобу. На вид круглая, румяна бокоя. А по середине кругляш, принюхалась. Из творога?

Но пахнет вкусно. Откусила. Мммм…

— Молочком запей, — протянула мне глиняную чашку и присела рядом со мной. — Одна Озара мне тогда помогла, она как раз своего второго малыша потеряла. Я вначале злая была на всех и вся. Поверила в эту ересь с проклятием. Вот и дала ей пеленки стирать, раз так помочь хочешь.

— А она?

Медведица улыбнулась.

— А она с утра мне всё чистое уже притащила. И сама хотя бы глазком на моих богатырей глянуть. С тех пор она их нянчит как родных. — Грустная улыбка озарила лицо медведицы, она перевела взгляд на спящую Озару. — Я богам молилась. Леле каждый день, дабы она ее дитем наградила. Ведь семь лет бездетная. А тут понесла, и вот… другая напасть на бедную голову.

Я отставила молоко в сторону, направив взгляд на медведицу.

— Что же с ней случилось? Она от горя дитя скинула. Кровь чистая, я чую. А душа… Я же ее силой в этот мир вернула.

Призналась я ей. Ведь и в правду держу ее насильно. Уговариваю дышать. А она не хочет. Даже в бреду со мной не разговаривает. Молчит.

Умила зло поджала губы, недовольно фыркнув.

— После такого кто жить захочет? Мужа она с сестрой своей сводной поймала на горячем! Прямо на их супружеском ложе.

Вкусная выпечка упала из моих застывших от услышанного пальцев.

— Как мужа…? — сипло переспросила, вспоминая историю, что поведала мне Агнеша. — У них же всё по любви. Она же ради него…

…против всех в общине пошла.

Умила повела руками в воздухе, не скрывая злобы.

— Вот так-то! Кобель, потому как! Я ведь давно ей дурной говорила, не дело это, что паршивка эта к вам в гости зачастила. На ночь остается. Мы же беры, мы запахи чуем. А блудодейства тем паче! Ну так нет, Озарушка, добрая душа! Не попрет Яська через меня! А она, поганка такая, и не то сделала, дабы под мужем сестры пролезть!

— Но зачем? — непонимающе моргнула я. — Вокруг столько свободных беров. Бери любого. Зачем под женатого лезть?

— Эх, человечка, наивная ты, что аж смешно! — Фыркнула устало Умила. — Это тебе, мне — муж нужен. Чтобы дом содержал, ночами заласкал, детишек наделал. Да еду в дом принес. Милан же торговлей промышляет. Корабли у него имеются. Часто пропадал. Озара иной раз и признавалась, что чуяла от него женский дух. Да только он мастак сказки расказывать! Да и…

— Что?

Умила покосилась на меня. Очевидно, раздумывая, стоит мне говорить или нет. В конце вздохнула и подошла ко мне ближе, присев на полку, да снизила голос до шепота.

— Мать Добрыни и Озары сгинула, их отец женился во второй раз, от этого брака родилась Яська. Мачеха их, само собой, не шибко любила. Добрый, как подрос, сразу в дружину ушел, а Озара осталась.

Умила покосилась на спящую бедняжку и покачала раздосадовано головой.

— Мачеха ее недолюбливала, всегда упрекала. В том числе и за брак с Миланом. Она… приближенная матери клана. А та… Ну как до тебя донести, человечка? — Медведица задумчиво нахмурила лоб. — В общем, она не сразу наказывает, а медленно сдирает шкуру, припорошив солью. Желательно через другие руки, но так, чтобы все понимали, по чьей прихоти всё случилось. Сдаётся мне, и бездетность Озары тоже Власта провернула. Только не пойму как…

— Бусы…

Неожиданно вспомнила я.

— Что, бусы?

Непонимающе скосила глаза на меня Умила. Пришлось растолкать мои слова.

— У Озары были бусы. Зеленые такие. Зачарованные темной магией. Я сказала их снять. Так как они убивали дитя.

— Ох ты ж, мать моя медведица!

Огорошенно выдохнула Умила.

— Так ей эти бусы мачеха на свадьбу дарила. Как же они… Не побоялись богов…

— Пошел прочь, тварь!!! Клянусь богами, разорву!

Свирепое рычание за дверью заставило нас разом с медведицей подпрыгнуть на ноги.

— Добрый, она моя жена! Я вправе…

Вторил мужской голос. Но его перевело рычание первого.

— Прочь, мразь! Прочь! Убью вражину! Кобелина, она дитя из-за тебя потеряла! Сама чуть не сгинула!

— Я не знал… Я не хотел… Ну же, Добрыня, не серчай! Мы же побратались! Я люблю Озару и жизнь за нее положу!

— Пошел вон, мразь!!!

— Да я тебя…

— Замолкли оба, я сказала!

Этот голос. Шуршание юбок и постукивания трости об землю.

— Морды бить друг дружку решили? Так пошли отсюда вон! Или решили девку доканать?

— Премудрая Ганна…

— Премудрая Ганна.

— Дайте целительнице свое дело в тишине сделать. Да не забудьте помянуть бера Третьяка добрым словом, что привел в наш клан целительницу. А теперь марш с глаз моих долой.

— Но Ганна, я…

— Оба, я сказала!!!

Рявкнула неожиданно старушка, да так, что мы с Умилой разом подпрыгнули. Но за дверцой и вправду тишина наступила. А потом в баньку зашла сама медведица.

В сером шерстяном платье. Таком простом, перевязанном на талии веревкой. Опираясь о свой посох.

— Доброго дня, девки.

— Доброго дня, носительница премудрости рода. — быстро склонилась в поклоне медведица. А я вот застыла на месте, бестолково хлопая глазами.

Спасибо юркой Умиле. Та, покосившись на меня, ловко потянула руку мне на шею и склонила и меня в поклоне.

— Ааа… — спохватилась я. — Доброго дня…

Старушка же прошла мимо нас. Прямо к спящей Озаре. Присела на краешек лавки. Рассматривая бедняжку.

— Ну ничего, милая, — по-доброму похлопала она Озару по сложенным на животе рукам. — Ничего. Орел, когда время приходить, либо сам свои старые перья порывает клювом, либо сдохнет. Но зато потом летает. После боли приходит тишина, милая.