Чтение онлайн

«Им нужен был вирус».

Я дернул ручку двери, ведущую наружу — кот подождет, тут события пострашнее. Надо сказать Эффе.

Дверь не поддалась — закрыта.

Метнулся к другой двери, застучал:

— Сержант Рельфи! Кто-нибудь!

Оттуда — тишина. Дверь закрыта.

Замкнутое помещение, открытая тюремная камера, две закрытые железные двери.

«Глазок видеокамеры!» — Я принялся, глядя на нее, заполошно кричать и махать руками.

Еще и потому, что стало совсем плохо — даже в глазах потемнело и слабость напала. То ли от догадки, то ли этот клятый костюм виноват.

«Но он же уже не нужен — его можно стянуть!»

Застегивать его помогал Рельфи — сложная система с застежкой на спине. Но я примерно помню, я дотянусь. Только присяду на пол.

Сел, потянулся рукой за спину. Качнулся, чувствуя, как теряю равновесие, и упал на бок.

Как открылась железная дверь, и в помещение вошли сержант Рельфи и мистер Хайни — оба в герметичных костюмах — увидел, уже теряя сознание.

— Крепок, — сухо произнес Хайни.

— Я всыпал ему в костюм двойную дозу. — Словно оправдывался Рельфи.

— Говорю же — крепок. И в камеру не зашел.

— Вроде, сообразил под конец.

— Уже не важно. Затаскивай, — отвернулся он от меня.

Картинка в глазах сменилась на монотонный рельеф бетонного пола, по которому меня потащили.

«Они — Хайни, Эффа, похитители, Рельфи, начальник гарнизона — хотели получить вирус. Только вируса ведь нет», — пронеслось удовлетворенное, и изображение пропало совсем.

Кому-то хочется верить. Родителям, друзьям, любимой. Без этой веры — как одиночка в открытом поле. Не к кому, не к чему прислониться, чтобы защитить спину.

В чужом мире верить тоже хочется. Если не людям, то службам на защите граждан — тем, что берегут полет машин от столкновений, а людей — от посягательства на их жизни.

К этой основной вере потом добавится вера второстепенная — в честность и объективность преподавателей, в надежность сокурсников и в то, что составы метро всегда придут по расписанию. В то, что новые знакомые — неплохие люди.

Но даже если выйдет так, что во всем этом второстепенном придется усомниться — основа никуда не денется. Случится беда — все равно будешь верить, что можно искать помощи у людей в полицейской форме.

Уже потом, лежа на холодном полу закрытой камеры, вмешается понимание, что полиция может быть неоднородна, и какая-то ее часть преследовать собственные интересы. А как плечо от холода сначала онемеет, потом потеряет чувствительность — даже приходит ирония, когда вспоминаешь, как прыгал перед камерой — словно есть внутри здания какая-то другая полиция, которая не преследует собственные интересы, не сбивает грузовики с коллегами и не устраивает похищений. Та полиция, в которую хочется верить, где-то в другом отделении.

Препарат, по-видимому, подсыпанный сержантом внутрь герметичного костюма, действовал на меня как-то странно. И сработал не сразу — судя по его оговорке. И, возможно, должен был отключить на гораздо большее время. Но вместо этого сознание вернулось довольно рано — увы, не вместе с контролем над телом. Оно, словно отлеженное, ощущалось, но не слушалось. Даже ресницы поднять — стоило большого труда, в чем-то бесполезного, потому как, кроме пола и края закрытой тюремной камеры, все равно ничего не видно.

Но было что слушать — двери никто не закрывал, проходили люди по коридору, не стесняясь вести разговоры.

Отведенная мне судьба вряд ли предполагала, что я заживусь на свете — так чего стесняться?

Мистер Хайни ведь подробно объяснил Эффе, как будет дальше — я пропаду, а в моей квартире найдут что-нибудь криминальное. Обычные бандитские разборки — этот мир несовершенен. Лежа на полу за решеткой, понимаешь это особенно остро.

Странно, зачем он вообще распинался перед майором. Явно ведь работали вместе. Одна вышла на меня под предлогом таллиума, находилась рядом, негласно контролируя. И как у меня начались проблемы — я побежал даже не в полицию, а к ней. Отчего-то она перебралась со второстепенного уровня выше полиции — впрочем, за это я и пострадал. Никому нельзя верить, даже если очень хочется.

Между тем, говорили в коридоре о разном.

Мистер Хайни плотно разносил сержанта за камеру над головой — и на отговорки, что записи не ведутся, упрямо не верил, требуя предъявить оборудование. Так они пропали где-то на половину часа.

Затем я услышал его громовой голос, когда он обнаружил мой сотовый телефон — не сданный, оставленный в одежде. В этот раз Рельфи ничего возразить не мог и просто молча слушал веские замечания по поводу неспособности справиться даже с простым делом.

— И что ей надо? — Досадовал старик. — Десяток пропущенных.

«Так позвони и дай Эффе отбой», — мог бы посоветовать я. — «У вас же получилось. Впрочем, может нарабатывать версию, что беспокоилась за меня. Возможно, даже первой подаст заявление в полицию, что я пропал».

Девушка так хорошо дистанцировалась от Хайни, что я бы ей поверил. Но после очередного совпадения в госпитале — этой встрече у самого выхода, уже не получалось. Совпадения — они как фирменный отпечаток этой банды.

Впрочем, какое кому дело до моей веры? Я в этом гермокостюме — просто инкубационная камера для вируса. Где-то сутки нужны, чтобы моя энергетика стала заразной — а это не более десятка часов. Потом вирус извлекут — пока непонятно как — а меня утилизируют. Слишком опасно просто бросать тело, если, конечно, цель — не эпидемия в масштабах страны. Если так, то есть шансы — главное, достаточно хорошо притвориться мертвым.

Чуть позже о планах стало известно гораздо больше.

— Как планируете передавать вирус? — Опрашивал Хайни сержанта.

Были они в соседнем помещении — с камерами жуткого вида — и кого-то занесли вместе с собой. Тот приглушенно стонал, хрипло дыша.

«Ноэль?»

— Через аппарат для снятия отпечатков пальцев, сэр. Лично буду держать руку туриста, чтобы ничего не коснулся. Потом обеззаразим под видом средства для снятия чернил.

— Бумагу, стол, все, что рядом — сжечь.

— Будет выполнено, сэр.

«Они планируют передать вирус. Турист — Ноэль. Вирус поедет за границу?» — Предположил я, но тут же поправился. — «Нет, Ноэль сказал, что будет тут пять дней… Иностранец, который привез с собой вирус? Повод для войны?»