Чтение онлайн

Меня отстегнули, аккуратно перенесли в густую траву, где и оставили. Сверху положили кота.

— Лучше так, — поднял он мне руку, чтобы я обнял Кэра, и хохотнул. — Мистер Хайни останется доволен.

Гравилет тут же отбыл, не задерживаясь. А я остался, слушая шелест травы над головой и далекие звуки терминала.

Ничего не сделать. Только умирать.

Надеюсь, кот достанется Эффе. Кот…

Если бы мог встрепенуться — непременно сделал бы.

«Я же его „морозил“! В нем моя энергетика!»

Крик ликования прорвался сиплым выдохом — тело еще дышало. Я еще был жив. И я буду жить.

Руки лежали на шерстке — спасибо сержанту. Аккуратно взять — не нужны усилия, не нужно ничего, кроме знания, как.

И первые капли упали в пустую, огромную бочку, которая уже взялась ржаветь изнутри.

Капли — и небольшой ручеек. Немного, чтобы не убить крошечное создание. Осторожно, чтобы не взять лишнего.

Я задышал — глубоко, полноценно. Почувствовал, как возвращается розовый цвет коже. И я с радостью принял вцепившиеся в руки когти ожившего кота — с диком мрявом рванувшего прямо в густоту травы. Там же очумело замершего — потому как вместо подъезда вокруг оказалось разнотравье. Что, впрочем, не помешало ему смотаться в неизвестном направлении.

Достал сотовый из кармана — не догадались разбить, просто выключили.

Долго искать контакт не пришлось — сверху строчка с пропущенными. Хотя чуть не ошибся чуть подрагивающими пальцами — звонила и староста, и поверенный графа, и еще несколько незнакомых номеров.

— Объявился! — Встретили меня неласковым тоном.

— Ага, — пережало горло радостью.

— Ну и где ты был? Универ прогулял, в морге тоже нет.

— Кота выгуливал.

— Кота-а-а?..

— Приезжай, а?

— Куда?

Я посмотрел на синее небо, покрытое перистыми облаками и понял, что понятия не имею, где нахожусь.

— Рядом с железной дорогой. Кусты.

— Тан?..

— Ты уж найди, — понял я, что слова начали путаться, а измученное тело требует сон.

— Тан!

— А то кот куда-то сбежал. Надо искать.

— Ты там пьяный?..

— Поторопись, — упал телефон на грудь, уже не поддерживаемый ослабевшей рукой.

А я улыбался, не вслушиваясь в тревожное бормотание.

Здорово в кого-то верить.

Было на четвертом этаже, занимаемом «Небом Империи», немало комнат, отведенных под общественные дела объединения — от кабинетов с современной техникой, где бывшим летчикам помогали составить и оформить документы, до просторных актовых залов с большими экранами — хоть фильмы смотри в коллективе, хоть лекции слушай, хоть спортивные матчи смотри большой компанией.

Но хватало и небольших приватных комнатушек на один-два человека с кроватями и необходимым набором мебели — всегда найдется место командированным из других городов. Да и тем, кому сильно в жизни не повезло остаться без жилья, не придется ночевать на улице. Таких бедолаг надолго не оставляли — находили работу по умениям и снимали нормальное жилье. Поэтому «общежитие бывших летчиков» почти всегда простаивало пустым.

Одну жилую комнату, правда, не сдавали никому и никогда — ее еще давненько отвел себе глава объединения, Гаус Хайни. Небольшая привилегия руководства, к которой все относились с пониманием — дела могут задержать допоздна и проще переночевать на месте.

И, разумеется, все закрывали глаза, что комната шефа была несколько уютней обычных — во-первых, размерами. Сильно больше стандартной — с двумя широкими окнами, она больше походила на обычную квартиру-студию. Да и обычные атрибуты квартиры тут, в отличие от других комнат, наличествовали — в нарушение всех пожарных норм в углу стояла электрическая плита, рядом по той же стене кухонный стол и холодильник. Имелся неплохой диагонали ТВ на стене, подвешенный в ногах кровати — чтобы щелкать пультом перед сном или поглядывать краем глаза во время еды. Компьютер — довольно современный, на отдельном столе. В углу у входа — сан-блок с собственной душевой. Выбивался из обычного интерьера разве что металлический сейф, выполняющий роль тумбы возле кровати.

Но, пожалуй, главным отличием комнаты начальника от всех остальных — было ощущение «обжитости» и присущий этому уют. Не безликое «техническое помещение для сна», а место, где один и тот же человек ночевал много лет подряд. За это время как-то сами собой на окнах появились симпатичные занавески, подоконник был переделан, паркет перестелен — не за средства общества, но за деньги и под настроение владельца. Одна из стен была отведена под полки для памятных подарков, сувениров и личных наград мистера Хайни — государство и город ежегодно подновляли коллекцию памятными вещицами к праздничным датам. «Его место».

Это уже позже, с появлением новых возможностей, мистер Хайни предпочитал оставаться в загородном доме и питаться правильно. Все-таки возраст — а личный повар умел готовить полезное вкусно.

Но и сейчас, если появлялось желание — глава спокойно расстилал себе постель, а то и заваливался на нее днем. В холодильнике давно ничего не было — он стоял выключенным.

Но бывает такое настроение, что и готовить ничего не нужно — то, что хочется, годами хранится в сейфе. Сейчас сейф стоял открытым, а на кухонном столе центральное место занимала закрытая бутылка с нектаром темно-карамельного цвета и веским обозначением почтенного возраста изготовления. Рядом лежала не распакованной гораздо более дешевая плитка горького шоколада. Пустой бокал тоже дожидался своего часа — а Гаус Хайни, готовясь его наполнить, внимательно смотрел на экран сотового телефона у края стола.

Не торопился, дисциплинированно ожидая смс об успехе дела — в чем-то суеверно не закрывая сейф, чтобы была возможность все вернуть обратно, если все сорвется.

Ради торжественности момента мистер Хайни был при полном параде — мундир со всеми орденами и наградными знаками, а в качестве собеседника на той стороне стола выступала фуражка кокардой к нему лицом. Тот случай, что шумного празднования не надо — и те, кто знал о цели, но не был непосредственно вовлечен в исполнение, наверняка тоже отметят ключевой момент столь же скромно. Главное, что они знают, что победили — а родная страна пусть получит результаты их труда. Ведь не ради славы, не ради наград. Наград — вон, вся стена в них, уже новые полки ставить надо.

Но когда экономики бывших врагов неизбежно падут под тяжестью болезни, а империя станет островком безопасности и спокойствия — тогда-то и пройдут, чеканя шаг, по площади. Старикам простят это чудачество.

В комнате тихо бормотал телевизор — просто, чтобы не сидеть в тишине. И в этом бормотании неожиданно резко раздался сигнал нового сообщения.

Чуть суетливо Хайни ткнул на пиктограмму, тут же обрадованно выдохнув.

«Скоро буду. Привет!»

Рука невольно потянулась к бутылке, но мистер Хайни остановил себя. Еще не все — то, что «Второй парус» благополучно отбыл на международном рейсе к себе домой, еще не означало завершение операции. Оставалась техническая сторона — работа капитана Рельфи по зачистке неизбежных накладок и следов. Выкинуть тело «Сеятеля», вернуть груз похищенных улик со сбитого грузовика — организация не хотела, чтобы кто-то из преступников избежал наказания из-за их вмешательства. Санировать и законсервировать территорию базы.

Да, позже будут еще хлопоты — но это не срочно, хоть и тоже важно. Надо не забыть погибших, своих и чужих, семьям выплатить хорошие «похоронные», детям помочь поступить в учебные заведения на выбор… Деньги — вроде пластыря на раненной совести. Все закроют.

Взгляд на часы — до обозначенных для Рельфи четырнадцати ноль-ноль было еще десять минут.

«И вот тогда», — Гаус поправил все еще пустой бокал. — «Тогда будет можно».

Смс пришла в тринадцать пятьдесят три.

«Погода шикарная».