Чтение онлайн

…не думать.

Доктор задавал вопросы, а Таннис отвечала.

Пыталась.

И терпела, когда он, сунув все еще холодные руки под рубаху, ощупывал ее живот.

Ушел. И Таннис, кое-как перевернувшись на бок, подтянула колени к груди, обняла себя. Что дальше? Она не знала, но закрыла глаза и лежала. Долго, наверное, лежала…

– Ты не спишь, - Освальд присел на край кровати.

– Не сплю.

– Тебе лучше?

– Лучше.

– Поговорим?

Он провел ладонью по волосам и, мягко взяв за плечи, развернул Таннис.

– Ты ведь знала…

– Догадывалась.

Таннис хотела сесть, но голова все еще кружилась.

– И почему промолчала?
– Освальд поправил подушки.
– Испугалась?

– Да.

– Прости. Наверное, я был слишком резок с тобой, - он водил пальцами по щеке, собирая с кожи не то пот, не то слезы.

– И что теперь?

– Вообще или с тобой?

– С нами, - она обняла живот.

…залетела. И ведь знала же, что подобное бывает, пыталась считать дни, но с Кейреном вечно сбивалась со счета. А он вовсе, казалось, не думал о ребенке.

И не думает.

Он думает, что Таннис - шлюха, которая одного клиента на другого променяла.

– Ничего, - Освальд помог ей сесть и, сняв домашнюю куртку, набросил на плечи, а колени укрыл одеялом.
– Здесь сквозит, а тебе стоит избегать сквозняков. Таннис, я понимаю, что кажусь тебе чудовищем. Временами я и вправду чудовище… и лучше тебе не знать…

– Теперь я тебе не нужна…

– Нужна, малявка, - он притянул Таннис к себе.
– Не говори ерунды. Ну что изменилось?

– Я беременна…

– И хорошо.

– Ты не…

Голос срывается. И задавать вопросы страшно.

– Не трону ни тебя, ни ребенка. Таннис, давай серьезно, ладно?

Иначе-то как?

– Да, твоя беременность несколько нарушает мои планы, но не сказать, чтобы очень серьезно. Мне по-прежнему нужен наследник, но я согласен подождать год или полтора… это время у меня еще есть.

У него - да. А у Таннис?

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Прервать беременность можно. Есть травы. Есть врачи. Но даже если бы ты вдруг захотела избавиться от этого ребенка… а ты не хочешь, я правильно понял?

Таннис кивнула.

Ребенка. Хрупкого ребенка, который в ней живет. И появится на свет, если она правильно рассчитала, в середине лета… и у него будут глаза Кейрена. Острые его скулы.

Упрямый характер.

И тонкий нюх.

– Так вот, даже если бы у тебя вдруг возникло бы подобное желание, я бы не позволил ему исполниться.

– Почему?
– тяжело говорить, во рту пересохло, и Освальд поднялся. Он подвинул к кровати столик, и чашку подал, сам налил воды, холодной и непередаваемо вкусной.

– Потому что нет более верного способа подорвать здоровье женщины. А твое здоровье, если понимаешь, меня весьма заботит.

Он помог удержать чашку. И дождался, пока Таннис напьется.

– Женщины, которые избавляются от детей, зачастую потом рожают уродов, Таннис.

– И ты…

– И я о вас позабочусь, - он забрал чашку и помог лечь.
– Доктор сказал, что все хорошо, ты просто-напросто переволновалась. А тошнота - пройдет.

Уже прошла.

И Таннис способна дышать.

Слушать.

– Ребенок…

– Останется с тобой. Подумай сама, зачем мне полукровка? И да, я вынужден буду забрать нашего сына…

– Только сына?

– Или дочь, но лучше сына. Мужчине проще наследовать. Но мы ведь не о том?

– Да.

Или нет. Его план все еще безумен, но Таннис успокаивает сам звук его голоса. Освальд снова прежний… почти.

– И я знаю, что это причинит тебе боль. А мне не хочется делать больно близким людям. И быть может, этот ребенок, который останется с тобой, тебя утешит. Ты ведь любишь его отца?

– Какая тебе…

– Любишь, - холодная сухая ладонь убирает волосы с виска.
– Это видно. И мне очень жаль, что так все получилось…

– Отпусти.

– Сама понимаешь, что не могу.

…слишком много Таннис знает. И ей бы радоваться, что со знанием этим она все еще жива, но радость получается притворной.

– Давай ты поужинаешь, и мы продолжим нашу беседу?

Он ушел, но отсутствовал недолго, вернулся с серебряным подносом, который поставил на стол.

– Доктор прописал лауданум для успокоения нервов, но я против. Лауданум - тот же опий, а мы видели, что опий делает с людьми, верно, Таннис?

Глубокая тарелка.

Серебряная ложка. Салфетка, которую он укладывает на коленях Таннис, тщательно разглаживая, пожалуй, излишне тщательно.

– Поэтому ты попробуешь успокоиться сама, верно?

– Да.

– Умница… знаешь, я горжусь тобой. Помню еще ту девчонку, которая вечно сунула свой длинный нос в чужие дела… открой рот.

– Ты меня с ложечки кормить будешь?

– Да. Ты против?

– Я не настолько больна!

И вообще не больна, а эта забота… она заставит вновь верить ему, чего делать нельзя.

– Ты вовсе не больна, но просто ослабела. А я хочу о тебе заботиться. Мне ведь нравилось это когда-то… и давай вспомним то время?

Разве у Таннис есть иной выбор?

Есть. Послать его к чертовой бабушке, и оказаться внизу, в камере, в компании двух мертвецов… или, что вероятней, получить клинком по горлу. Быстро. И надежно.

Со свидетелями именно так и поступают.

И она открыла рот.

– Бульон. Доктор сказал, что тебе нужна особая диета. Ничего острого или кислого, а бульоны обязательно. И творог. Давай еще ложечку.

Суп был пресным и каким-то жирным. Но Таннис послушно глотала.

– Ты хотел меня убить.

– Хотел, не спорю, - Освальд пожал плечами. Он выглядел… странно. Белая рубашка с закатанными по локти рукавами, широкие подтяжки, расшитые красными ромбами. Домашние мягкие штаны и домашние же тапочки с острыми носами.
– Но это решение далось мне нелегко. Я ведь присматривал за тобой… но подойти не мог. Таковы были условия.

– Чьи?

– Тедди… подземный король, помнишь? Тедди. Теодор…