Чтение онлайн

– Полагаете?

Камень не отзывается на прикосновение. Он холоден, и мелькает нехорошая мысль, что Черный принц мертв. И Брокк почти готов поверить в это… плохо, очень плохо, потому что лишает даже малейшего шанса на успех… но кристалл вдруг оживает.

Энергия-вода.

Или скорее ветер, который не удержать в горсти.

Вспышка. И вновь тишина.

Он смеется, осколок прошлого…

– Ваши женщины покинули город. И дети с ними. Пускай, я не хочу воевать с детьми и женщинами. Мне хватит тех, кто останется. Знаете, это даже не месть, Мастер. Это - историческая справедливость.

– Вашими руками?

– Кто-то же должен. Почему не я?

Старая история.

Псы и люди.

Люди, которые приговорены их же королем, о существовании которого не догадываются. Как не знают о стеклянных ловушках, чуме и прибое, который бьет в виски, и до максимума остается едва ли больше нескольких дней.

– Мастер, вы ведь сожгли один город. Почему бы вам не попробовать спасти другой? Он уверял, что такое возможно… хотя бы попытайтесь.

– И тогда вы оставите меня в живых?

– Вы же понимаете, что нет. Но вас ведь волнует не ваша жизнь.

…Кэри.

…она не захочет уйти, но "Янтарная леди" отправится на рассвете, и Кэри… он солжет, что полетит с нею. Простит. Когда-нибудь потом поймет, почему Брокк должен был остаться, и простит.

Олаф вел девушку за руку, она ступала, не глядя под ноги, и длинный шлейф платья сползал со ступеньки на ступеньку. Инголф держался позади.

– Тея тихонько посидит, - Олаф провел ладонями по рыжим волосам, и вправду ярким, словно пламя.
– Она не помешает.

Девушка-кукла.

И все-таки живая, стоит Олафу отступить, и она вдруг оживает, хватается за руку, запрокидывает голову, пытаясь поймать его взгляд.

– Все хорошо, Тея. Я здесь.

Она улыбается, и в этот миг становится почти красива. Но жизни ее не хватает надолго, и веснушчатое лицо с мягкими чертами вновь застывает.

– Она… не сумасшедшая, - Олаф глядит на Инголфа.

– Она - возможно, - соглашается Инголф, чтобы тут же добавить.
– А вот мы все трое - точно ненормальны.

Заговорщики.

И Брокк кладет на стол чужие бумаги. Самое им место среди грязной посуды и мятых жестянок.

– Ознакомьтесь.

Несколько минут. Инголф хмурится, Олаф фыркает и принимается кружить по трюму. Всякий раз он останавливается рядом с девушкой, небрежно, вскользь, касается рыжих ее волос, и идет дальше.

Лист меняют на лист.

Обмениваются взглядами. И в этом молчаливом поединке оба отступают одновременно.

– Любопытная идея, - Олаф скрывается в полутьме трюма, чтобы вернуться с еще одним стулом, неимоверно грязным, но его сей факт не смущает. Стул становится спинкой к столу, и Олаф садится, широко расставив ноги, упираясь подошвами в грязный ковер.
– Город в сфере…

– Часть города, - поправил Инголф.
– И речь идет…

– О Нижнем.

Брокк протянул чертеж.

– Поле протянется вдоль речного берега, от старой городской стены до Гэрбских ворот…

…десятки миль по водяной жиле.

– От меня требуется поставить метки, по которым развернется полотнище …

…и остановит пламя.

– Держаться полог будет сорок восемь часов.

…этого хватит, чтобы прорыв затянулся.

– Все замечательно, - Инголф, аккуратно сложив листы, равнял стопку.
– За исключением одного нюанса. Энергия…

Ответ у Брокка имелся.

Он жег карман, заставляя то и дело касаться его, проверяя на месте ли камень.

На месте.

И на белом листе бумаги, на котором не так давно резали ветчину. Нож Брокк отодвинул, и хлебные крошки смахнул, но все одно старая баржа явно не местом, достойным такого гостя.

– Знаете, - Инголф протянул руку, но коснуться камня не посмел.
– Ваше безумие на редкость хорошо подготовлено.

Олаф фыркнул.

Он сгреб камень и, зажав между большим пальцем и мизинцем, поднес к глазу.

– Осторожней, городской сумасшедший, - Инголф, впрочем, не сделал попытки отобрать кристалл, но наблюдал и за Олафом, и за камнем с неизъяснимым интересом.

– Там огонь, - сказал Олаф.
– Живой… а я думал, что Черный принц - это легенда.

– Легенда, - Инголф все же протянул руку, жест ленивый, небрежный, и лишь вздрагивающие пальцы выдают нетерпение.
– И за эту легенду нам всем здесь голову снимут.

– Если боишься…

– Помолчи, мальчишка, - Инголф перекатывал камень по ладони.
– Я не говорил, что боюсь. Я лишь указывал на некоторые… возможные последствия нашей авантюры. Мне, в отличие от тебя, собственная голова дорога… и все остальное тоже.

– Инголф прав, - Брокк потер глаза, которые слезились.
– Мой долг… наш долг - вернуть кристалл короне.

Вот только Король вряд ли станет тратить его на обреченный город.

Да и самому Брокку жить хочется.

– Есть несколько вариантов.

Брокк вытащил свою записную книжку.

– Первый - действительно вернуть камень…

– И попрощаться с вами, - Инголф поставил локти на стол.
– Не скажу, что я проникся к вам такой уж любовью, но в чем-то, Мастер, вы мне симпатичны. Да и к городу, признаться, я привык…

– Позер, - бросил Олаф.

– Мальчишка.

– Какой есть…

– Второй вариант - принять план Рига и спасти хоть кого-то…

– Но есть, полагаю, и третий?
– поинтересовался Инголф. И Брокк кивнул.

Третий.

Призрачный. Рожденный бессонницей, рассветом и страхом. Он, Брокк, тоже умеет бояться смерти. Всего-то и понадобилось - научиться жить.

Кэри спала, в кои-то веки спокойно спала и даже улыбалась во сне. А он, глядя на нее, отстраненно думал, что вдовий наряд ей не пойдет, хотя, конечно, черное с желтым сочетается… янтарные глаза погаснут. И будет больно.

Он снова причинит ей боль, и если так, то…

В полудреме, полуяви, в болезненном состоянии, когда разум требовал отдыха, но не умел отдыхать, и появилась совершенно безумная идея.

– Третий… создадим зеркало.

Молчат.

Ждут продолжения и не понимают.

– Погодите, Мастер, - Олаф вновь уходит и не возвращается долго, он тянет с собой грифельную доску, и ведерко с кусками размокшего мела.
– Так понятней будет.

Инголф устраивается на козетке.

А девушка с рыжими волосами вдруг пробуждается.