Чтение онлайн

Я после ужина сослался на сильную усталость, пожелал всем спокойной ночи и отправился в свою комнату. Заперся изнутри, полагая, что дед и так, если захочет, свободно ко мне заявится, а вот Василькову это, пожалуй, может остановить.

Забегая чуть вперед, скажу, что я жестоко ошибался. Лицо девушки я узрел в своей спальни незадолго до полуночи, когда она потрясла меня за плечо, желая поскорее разбудить.

— Ты что здесь делаешь? — изумился я.

— Я стучала, но ты заснул. И тогда я попробовала открыть дверь своим ключом. И он подошел, представляешь?!

— Это все мило, — я, не стесняясь в выражениях, мысленно прокомментировал дедовский лайфхак с одним ключом для всех комнат, — но ты не ответила на мой вопрос: что ты здесь забыла?

— Мне очень страшно, — пискнула Мария. — Я пыталась заснуть, но только закрою глаза, сразу же лицо его вижу. Меня трясет.

— А я чем тебе могу помочь в этой ситуации?

— Рядом с тобой мне не страшно. Можно, я пробуду в твоей комнате до утра? Я тебе не помешаю. Хочешь, в ногах лягу? Я свернусь клубочком и не помешаю, я умею! Хочешь покажу?

— Стоп! — прервал я поток излияний Васильковой, тем более что успел заглянуть ей в голову.

Да, у нее, как и у остальных Иных, обработка поступающей информации происходила по другим принципам, нежели у обычных людей. А вот в эмоциональном фоне существенных различий не было, и я с легкостью мог его считать.

Ничего эта девица в данный момент не боялась. Ей было скучно и одиноко, а еще она ожидаемо начала присматриваться ко мне как к источнику амурного интереса. Ну да: приютил, еще и спас, просто беспроигрышное комбо! Вот только я хотел избежать подобной ситуации всеми фибрами души.

— Мы же вообще должны были с тобой пожениться, — пискнула Маша, видимо, считая этот аргумент самым сильным из имеющихся.

— И что? — возмутился я. — Тебе уже сказано: свадьбы не будет, ты свободна сделать свой выбор сама. А теперь дай мне, пожалуйста, поспать! Отправляйся в свою комнату и считай овец, если уснуть не можешь. В усадьбе ты находишься в полной безопасности, бояться нечего. В конце концов, вламываться в чужую закрытую комнату просто неприлично! А если бы я без одежды спал, к примеру?

Василькова покраснела, но взгляд не отвела.

— Не думаю, что в твоем обществе мне грозит какая-либо опасность.

— А зря! — фыркнул я. — Сейчас не поленюсь, встану, найду веник и отхожу им тебя пониже спины. Баронесса, а ведешь себя как кухаркина дочь! Где твое воспитание, где твои хорошие манеры?

Я действительно начал вставать с кровати, так что Маша предпочла отойти на пару шагов к двери.

— Ты точно не? — предприняла она последнюю робкую попытку остаться.

— С глаз моих долой! — рявкнул я на нее, и девица наконец-то убралась восвояси.

А я смог полностью переключиться на Филина, который вот уже пять минут транслировал мне, что происходит сейчас в отцовском поместье. Ираида-таки вспомнила про припасенный для опытов труп и смогла до него дотянуться, так что там сейчас творился форменный ад.

Вот только полностью подчинить себе поднятого ею мертвеца сестрица не смогла. Вместо того, чтобы покинуть лабораторию, пройти по коридору и открыть дверь моей бывшей комнаты, кадавр принялся бесцельно бродить по поместью. Первым пострадал мажордом, которому приспичило высунуться на шум. Не то чтобы мне было жалко этого напыщенного идиота, но такой страшной участи я ему точно не желал. Тупой мертвяк вырвал его печень, а теперь, омерзительно чавкая, пожирал ее.

Что же делать? Отец с мачехой в спальне, Емельян спит в смежной комнате: Глафира выбила из Николая Алексеевича обещание не переселять парня оттуда, пока ему не стукнет три года, иначе, дескать, ее материнское сердце будет не на месте. Можно попытаться с помощью Филина разбудить князя, вот только, подозреваю, он сразу догадается, откуда ветер дует, и вряд ли когда-либо поблагодарит меня за спасение. Значит, меняем объект.

Действуя через Филина как через своеобразный терминал удаленного доступа, я наслал на мачеху кошмар: толпа зомби преследует ее сына. Засекаем время: раз-два-три… Отлично, Глафира проснулась и подпрыгнула на постели с диким криком, разбудив тем самым и своего супруга. Так, пусть пока общаются, как там дела у мертвяка?

Ой, как все плохо! Кадавр вошел в незапертую комнату какого-то молодого остолопа-слуги, который раз собирался прикурить сигарету, лежа в кровати. Удар, тело парня обмякло, зажженная сигарета падает на пол, приземлившись точно на раскрытую книгу, валяющуюся возле кровати…

Я схватился за голову и завыл в голос, понимая, что трагедия неизбежна…

— Валерьян Николаевич, вы готовы приступить к процедуре опознания?

— Да.

— Вот возьмите носовой платок с нашатырем, если будет тяжко, сделайте неглубокий вдох.

— Хорошо, благодарю.

Служитель морга в присутствии двух полицейских сдернул простыню с первого тела. Я инстинктивно зажмурился, затем тяжело выдохнул и усилием воли заставил себя посмотреть на то, что мне показывали. И нашатырь оказался очень даже к месту. Конечно, я подозревал, какое зрелище меня ожидает, но всё же это было чересчур даже для семидесятипятилетнего профессора, чего только не повидавшего в той и этой жизни.

— По всей видимости, это Ираида Николаевна Изюмова, моя старшая сестра.

— Вы уверены?

— Нет. Но в нашу последнюю встречу я заметил у нее браслет с подвесками. Судя по тому, что я вижу, он вплавился ей в левую руку…

За окнами бушевал ливень. Он начался на рассвете, когда уже ничем и никому не мог помочь. К тому моменту поместье Изюмовых сгорело дотла. Из семьи спаслись только мачеха и Емельян. Глафира, которой Николай Алексеевич велел ждать его в спальне и никуда не уходить, в какой-то момент обнаружила, что коридор заблокирован огнем. Тогда она открыла окно и передала сонного мальчишку в руки подбежавшего с той стороны старого слуги Прохора, который, на свое счастье, задержался в тот день в городе у родных и вернулся ближе к полуночи, когда дом уже вовсю полыхал. После чего с помощью все того же Прохора вылезла из окна сама.

Как сообщили мне полицейские, к процедуре опознания решили привлечь не ее, а меня по той причине, что надышавшаяся дымом Глафира сейчас находилась в больнице под успокаивающими препаратами. Требовать от женщины в таком состоянии еще и прибыть на опознание мужа, падчерицы и слуг, было бы просто бесчеловечно, а расследование ждать не могло. И я терпеливо тело за телом осматривал трупы, в двух случаях из трех играя в угадайку, поскольку люди были изуродованы огнем до полной неузнаваемости.

Не знаю, как я не сошел с ума за эту ночь. Благодаря Филину я видел, как трагедия набирала обороты. Как метался по дому отец, еще не зная, что через пять минут его придавит рухнувшей балкой. Как в одном исподнем выбежала наружу истошно вопящая кухарка. Как спрыгнул с третьего этажа и сломал ногу один из охранников. И я, черт дери, не мог ничего поделать, кроме как издали наблюдать за развитием драмы. Я даже с дедом не мог это переживание разделить, потому что тогда пришлось бы ему объяснять, что такое ментальный конструкт, а я все же хотел придержать в тайне существование Филина, который вел прямой репортаж с места события.