Чтение онлайн

А вопрос-то с подковыркой! Не зря он эти грешные килограммы упомянул.

— Прошу прощения, но я знаю, как разом поднять существ весом менее полтора килограмма. Насчет двух у меня есть определенные сомнения из-за так называемого порога присутствия. Дело в том, что двухкилограммовое существо уже считается достаточно крупным для того, чтобы осознавать происходящее, даже пребывая за гранью жизни, поэтому оно может воспротивиться ритуалу коллективного подъема, вызвав тем самым цепную реакцию, которая полностью испортит весь процесс. Что же непосредственно до ритуала, то проще всего воспользоваться каплей собственной крови. Быстро, надежно, предсказуемо. Из недостатков — сокращение срока жизни призывателя, правда, это дискуссионный момент, которому пока нет подтверждения. Поэтому чаще всего в целях безопасности пользуются чужой жертвенной кровью. Для десяти небольших существ будет вполне достаточно одной курицы. И да, мясо жертвенной птицы в последующей готовке лучше не использовать. Не знаю почему, но на вкус оно будет отвратительным. Что же до цвета перьев, он никакой смысловой нагрузки не несет, поэтому подыскивать для ритуала именно черную курицу незачем. Ровно с той же эффективностью сгодится и белая, и пеструшка. Если вам требуется ритуальная схема, то если мне дадут ручку и лист бумаги, я ее нарисую, там нет ничего сложного.

Усольцев важно кивнул, давая понять, что ответ принят. Отец же смотрел на меня во все глаза, будто впервые увидел. Ираида тоже была растеряна и переводила взгляд то на отца, то на меня, то на Виктора Андреевича. Происходило то, что упорно не вписывалось в ее картину мира.

— Позвольте еще один вопрос. Контрольный, так сказать, — Усольцев вдруг оживился и посмотрел на меня с затаенной надеждой. — Отказаться от ответа на него вы не можете, сразу вас предупреждаю. Итак, прошу сообщить, как с помощью техники «пояс мертвых» осуществить псевдо-воскрешение при полном отсутствии телесных останков.

Ого, а мужик с козырей заходит! Неужто Изюмов промолчит?

— Считаю нужным заметить, что подобный ритуал относится к нашим фамильным секретам и не может быть разглашен на публике, — тут же вскинулся Николай Алексеевич.

— Полноте, сударь. Какие могут быть секреты в столь ответственный момент? Зато мы сразу поймем, кто тут кого водит за нос. Если юноша и впрямь у вас не обучался, то он ничего о том не знает и является пустым фантазером и вралем. А ежели он сможет нам рассказать о поясе мертвых, то… он однозначно некромант, как и заявил о том в начале беседы.

— Молчи! — потребовал от меня отец.

— Говорите, Валерьян! — тут же перебил его Усольцев.

Я с точно рассчитанной растерянностью посмотрел на Карпа Матвеевича, призывая его тем самым сказать, как именно мне поступить.

А Виктор Андреевич хорош! Вызнать чужой секрет под предлогом всесторонней проверки чужого отпрыска на вранье, это прямо десять по пятибалльной системе! Мне-то по большому счету пофиг на тайны Изюмова, я некромантией заниматься не собираюсь. Но пусть решение о том, говорить мне сейчас или нет, буду принимать всё-таки не я?

Давыдов внимательно посмотрел на меня, на Усольцева, на Николая Алексеевича, после чего сухо скомандовал:

— Отвечай, Валерьян.

Я пожал плечами.

— Это один из самых непростых и по времени длительных ритуалов, поскольку он предусматривает, прежде всего, изготовление того самого пояса мертвых. Для каждого умершего пояс должен быть свой.

— От ведь! А мне-то Изюмов-старший заливал, что пояс универсальный! — аж подпрыгнул на месте Усольцев и от полноты чувств ударил кулаком о кулак.

— Виктор Андреевич, я вас настоятельно попрошу не перебивать юношу. Вы же видите, он пытается сосредоточиться, чтобы ответить на вопрос, который вы сами ему и задали, — урезонил некроманта Давыдов.

Я не забыл слабо улыбнуться мужику в знак благодарности, после чего продолжил.

— Пояс состоит из метафорической части, включающей в себя воспоминания об ушедшем, и материальной. Годится любая одежда, в которой искомый человек долго ходил, лучше всего грязная. Думаю, не надо объяснять, почему именно так. Лучше всего будет разрезать одежду на тонкие полоски и реально сплести из нее пояс свободной формы, в процессе думая об умершем, вспоминая его внешность и поступки. Если же времени крайне мало, то можно ограничиться тем, что выложить одежду кольцом, не переставая вспоминать при этом ушедшего. Но тут надежность техники может оказаться невысокой, сами понимаете. Ну и финальная часть. С помощью ритуальной формулы призывается дух. Пояс в данном случает служит обманкой, которая на некоторое время дарит духу уверенность, что он вновь жив. После этого можно начинать задавать ему вопросы. Но стоит учесть, что псевдовоскрешение длится недолго, можно рассчитывать не более чем на пять — семь минут общения, и вопросы следует подбирать предельно простые, не требующие развернутого ответа.

— Есть ли возможность каким-то образом продлить это время? — Усольцев вцепился в меня как клещ.

— Разумеется. Опять же за счет жертвенной крови, которой можно пропитать пояс в процессе общения. Заранее этого делать не стоит, потому что ушедший может из-за этого не узнать свою вещь и не прийти, и тогда создание обманки желаемого результата не принесет.

— Тогда изобразите, пожалуйста, ритуальную формулу, — Виктор Андреевич с видом фокусника добыл из кармана блокнот и ручку.

— Я протестую! — аж подпрыгнул на месте отец. — Это беспардонная кража чужого бесценного знания!

Я вновь перевел взгляд на Давыдова и растерянно пожал плечами: мол, не знаю, что делать, решите, пожалуйста, это за меня сами, большие дядечки.

Дед, похоже, сам понимал в происходящем не больше не остальных, но искренне наслаждался ситуацией, в которой зять внезапно оказался потерпевшей стороной.

— Думаю, описание ритуальной формулы вполне можно пропустить, это уже излишне, — констатировал Карп Матвеевич, и Усольцев еле слышно скрипнул зубами, а Изюмов с нескрываемым облегчением выдохнул. — Валерьян Николаевич продемонстрировал нам, что он вполне осведомлен о техниках, используемых в его роду. Следовательно, мы подтверждаем, что он прошел обучение на некроманта и вполне разбирается в предмете, раз ему знакома даже редкая фамильная техника. Давайте поблагодарим нашего эксперта Виктора Андреевича и перейдем к следующему вопросу. Валерьян Николаевич, я так понял, вы и дальше собираетесь практиковать некромантию?

— Откровенно говоря, нет, — поежился я. — Просто меня никто раньше не спрашивал, чего я хочу. А я терпеть не могу эту стихию. Она никогда меня не привлекала. Мне становится физически плохо от занятий некромантией, и это могут подтвердить трое независимых врачей, которые освидетельствовали меня после приступа мозговой горячки, начавшейся после очередного отцовского эксперимента.

— Это очень странно, — Давыдов смотрел на меня так, будто я мошка на лабораторном стекле, которую он изучает в микроскоп. — Обычно в вашем возрасте молодые люди уже окончательно определяются со своей ведущей стихией. С другой стороны, подобный внутренний конфликт может свидетельствовать о том, что у вас две стихии, и некромантия как раз ведущей не является. Вы позволите заглянуть в вас… несколько глубже? Возможно, будет чуть неприятно. Потерпите, это недолго и в ваших же интересах.

Вот он, момент истины! Ну, пан или пропал!

— Да, Карп Матвеевич, смотрите, конечно же. Мне и самому интересно знать, кто я такой.

Насчет того, что будет «чуточку неприятно», Давыдов прогнал. Это было ужас как противно, тем более работал он грубо, копошась у меня в мозгах с грацией пьяного патологоанатома, не слишком заботящегося о целостности своего клиента. Но я терпел, старательно лелея про себя обиду на отца и раз за разом проигрывая в воспоминаниях момент, как он отодвинул меня от семейной кормушки. Когда совсем уж прижало, позволил себе обидеться и на Карпа Матвеевича за его обман. И даже уже представил, как сейчас пожалуюсь на то деду…

— Всё в порядке, — внезапно произнес Давыдов, и все неприятные ощущения разом закончились. — У Валерьяна четкая предрасположенность к воздушной стихии. И всего лишь склонность к некромантии. Отсюда и внутренний конфликт интересов. Как я понимаю, магии воздуха его никто не обучал и наставника у него не было. Что же до некромантии, то он занимался ею через силу под родительским нажимом.

— Да не занимался он, сколько раз можно повторять! — не выдержал Изюмов. — Вы что, не видите, как он вас всех одурачил на пару с дедом? Мне не верите, так дочь мою спросите. Она вам тоже подтвердит, что некромантии его никто из нас не учил.