Чтение онлайн

— Как же все долго, — закатил я глаза.

— Это десятилетиями отработанный механизм! — поднял вверх палец Семеныч. — Так что не нам его осуждать. И вообще мне пора. Пойду, что ли, поздороваюсь с гостями.

Я лишь усмехнулся в ответ. Дедуля явственно хотел повыпендриваться перед Изюмовыми, представ пред ними во всей красе. Что же, всецело понимаю и не могу осуждать.

Чтобы даже случайно не подвести Игоря Семеновича под монастырь, я заслал на место встречи Филина в стелс-режиме. На сей раз он ничем не фонил, а скромно работал в качестве то ли диктофона, то ли передатчика, поскольку было бы глупо недооценивать противника. Кто его знает, вдруг в особом отделе по контролю за использованием магических способностей и впрямь умелые менталисты сидят? Не-не, нафиг. Мы тут все открытые душой и готовые в любой момент подтвердить наши чистые устремления, вот на том стоим и стоять будем.

Предварительная беседа и впрямь много времени не заняла. Дед ожидаемо произвел фурор, дождавшись отпавшей у зятя челюсти, перебросился парой слов с прибывшими чиновниками, после чего неспешно удалился обратно. Пока все шло по предсказанному им сценарию.

Специалистов тонкого профиля, как окрестил их Семеныч, ждать пришлось почти два часа. Видимо, к нашей маленькой семейной разборке в Императорской канцелярии отнеслись более чем серьезно, поскольку помимо собственно проверяльщиков на запрещенные воздействия в качестве приглашенного специалиста прибыл еще и барон Виктор Андреевич Усольцев.

Его имя я частенько слышал от отца. Еще один некромант. Конкурент практически, метивший на ту же должность при Императоре, что и Николай Алексеевич, но Изюмов оказался расторопнее, что явно не добавило доброты Усольцеву. Два старых недруга обменялись приветствиями и широко улыбнулись друг другу, вот только улыбки эти были больше похожи на оскал и вряд ли могли кого-то обмануть. На такую удачу я и надеяться не мог. Замалчивать наши с отцом разногласия вряд ли в интересах Виктора Андреевича, так что ставки в игре только что непредсказуемо повысились.

— А ты, как я погляжу, и не дрейфишь совершенно, — заметил дедуля, собирающийся выйти во двор к новоприбывшим.

— Только не говори, что у тебя сердце не на месте, — лениво отмахнулся я.

— У меня? Ха! Да я последний раз так развлекался уже и не припомню когда.

— Ну что, тогда пойдем зажжем?

— Пошли, чертяка! И пусть князь Изюмов сгрызет от досады свои локти!

Мы собрались в малой гостиной, как назвал это помещение дедушка. Что ж, надо отдать должное его слуге Богдану, порядок здесь он поддерживал безупречный. Все, что нам потребовалось в преддверии встречи, это снять с мебели чехлы и закинуть их в ближайшую комнату, да смахнуть пыль с дорогого стола с наборной столешницей. Мы, Птолемеевы, заняли места справа, Изюмовы слева, а прочие многочисленные медиаторы и специалисты расположились между нами.

Инициативу перехватил Николай Алексеевич, в праведном гневе рвущийся рассказать о нас с дедом всю правду. Мы против того не возражали и через десять минут вполне себе стройных речей узнали, что мы — смутьяны, без пяти минут бунтовщики и низвергатели правящего строя, а князь Изюмов — спаситель отечества, вовремя выявивший не то язву, не то коросту… В общем, что-то медицинское. Я в этом тандеме — легко внушаемый дурачок, Семеныч — матерый рецидивист, подло нанесший удар, когда никто этого не ждал. Примерно так.

После этого слово перешло к деду, который размеренно и сухо поведал о том, как позавчера я, усталый и измученный, пришел сюда просить у него приюта. Как он меня не признал, потому что ни разу в жизни до этого не видел по причине твердолобости маньяка-зятя. Несколько раз повторил, что в обиду меня не даст, я и так неимоверно страдал все свои восемнадцать лет жизни из-за нечуткого папаши, для которого во главе угла стоит то, что подумают о нем в обществе, а на сына ему по большому счету наплевать. Умело несколько раз подчеркнул, что ничего не знает о моей стихии и ему это по большому счету безразлично. На обвинения в том, что мы с ним давно спевшиеся между собой менталисты, даже полслова не произнес. Зато с некоторой хорошо выверенной обидой в голосе поведал, что неоднократно проходил проверку и ни разу его по результатам оной не обвинили в запрещенных воздействиях на кого бы то ни было.

Затем настала моя очередь. Я тут же почувствовал, как к моей сфере подключилось сразу трое. Интересно, зачем столько-то? Или они друг другу не доверяют?

Но я тут же отбросил эту мысль куда подальше, пока никто не успел ее считать, вместо этого выпятив накопившиеся на отца обиды. Ну и выдал всю правду-матку. И про навязанную женитьбу, и про вылет из главных наследников рода. Отдельно описал появившуюся в комнате решетку. И про Лихославль упомянул с его гипотетической голубятней, которую можно было бы воткнуть на пожалованных мне от отцовской щедрости землях. Аккуратно похвалил себя, напомнив, что вошел в тройку лучших выпускников школы, посему обвинения со стороны семьи в неполноценности мне непонятны и крайне обидны. Ну и закольцевал историю, вернувшись в тот день, когда сестра велела мне убираться восвояси и не портить семье завтрак под открытым небом.

— Видишь, папа, я же тебе именно это и говорила! — тут же высказалась Ираида. — Ты ведь сам хотел, чтобы я спровадила Валерьяна с глаз долой.

— Вот, извольте: тот самый пример запрещенного вмешательства, — тут же прокомментировал ее высказывание Николай Алексеевич. — Я никаких распоряжений дочери не отдавал, равно как и не собирался отправлять сына за пределы поместья. Он затуманил сестре мозги и сбежал!

— Не горячитесь, любезный, мы во всем разберемся, — холодно улыбнулся ему мужик лет тридцати пяти с гадючьим взглядом.

Опасный противник. Зовут Карп Матвеевич Давыдов. Как по мне — странное имя, дворянину совершенно не подходящее. Но без разницы, если честно, да хоть Акула Леопольдовна. Видимо, один из тех трех, что сейчас пытаются рыться у меня в голове. Вот уж точно не стоит его недооценивать, так что улыбаемся и машем. В смысле продолжаем транслировать картины своих обидок, это беспроигрышный вариант со всех сторон.

Ладно, все стороны свои позиции озвучили, что дальше?

— Валерьян Николаевич? — обратился ко мне Давыдов.

— Да? — ответил я и бесстрашно посмотрел на него, давая тем самым понять, что мне бояться нечего и камень за пазухой я не прячу.

— Мы так и не поняли, какая у вас стихия. Поведайте о том, прошу!

О, вот и начинается самая мякотка! Я грустно пожал плечами.

— Я — некромант. То есть отец хотел, чтобы я им стал.

— Ты не некромант и никогда им не был, — с презрением бросил мне князь Изюмов. — Ты, как оказалось, менталист, как и твой выживший из ума дед.

— Зачем ты говоришь неправду? — кротко поинтересовался я у него. — Или ты не водил меня в свою лабораторию?

— Николай Алексеевич, вы признаете тот факт, что ваш сын посещал вашу лабораторию? — осведомился Карп Матвеевич.

— Нет! То есть было, но всего пару раз, — спохватился отец.

Я лишь тяжело вздохнул в ответ и пожал плечами, давая окружающим понять, что у меня на этот счет прямо противоположное мнение.

— Виктор Андреевич, — обратился Матвеевич к Усольцеву. — Прошу! Ответьте нам, это юноша действительно некромант?

— Сейчас узнаем, — улыбнулся отцовский соперник, после чего обратился ко мне. — Валерьян Николаевич, что надо предпринять, чтобы поднять из небытия десять существ, каждое из которых весит менее двух килограмм?