Чтение онлайн

– Черт возьми!
– щелкнул пальцами Мюрат.
– Ну, это просто... Снимаю шляпу, Ней, отличный прикол!

– Представляете, - продолжил Ней, - этот урод приползет домой, а мы у его марухи сидим...

– Сидим, и его же самогонку жрем, - подхватил Мюрат, - а вы, сир, эту уродину разложили на топчане и головой ей под подол залезли, а мы...

– А мы, - поспешно перебил Ней, - стоим со стаканами в руках и "Марсельезу" на два голоса орем!

Мюрат заржал и закончил:

– Небось, придурка сразу кондрашка хватит! Он бежал к ней жаловаться, как его Наполеон ошманал, и на тебе - мы его там и встречаем, да у его же бабы голые сиськи жмем!

– Пойдет и утопится, точно говорю!
– согласился Ней.

Наполеон только крутил головой, не находя слов для выражения своего восхищения. Он похлопал по плечу сначала одного, а потом второго маршала и проговорил со слезой на глазах:

– Нет, черт меня возьми! Пока со мной такие маршалы, Франция непобедима! Орлы!

И Наполеон вновь прослезился.

– Так и сделаем!
– изрек наконец великий император.
– А теперь - в киношку.

Через два дома по улице была видна вывеска синематографа "Люмьер и брат". Они вошли и уселись на самые лучшие места посередине зала. Почему-то кроме них в зале никого не было.

– А что за фильму дают сегодня?
– шепотом спросил Ней.

Но тут погас свет и фильма началась. Она называлась так: "Наполеон против контролера или последний триумф".

– Смотри-ка, - удивился Мюрат, - это про вас, сир!

Дальше пошли кадры фильмы, и Мюрат с Неем заткнулись. Молчал и великий император Наполеон. Дело в том, что фильма полностью представляла его недавнюю победу в трамвае. Сражение было заснято во всех деталях, только на сей раз оно уже не воодушевляло императора. Во-первых, как выяснилось из фильмы, маршалы Ней и Мюрат втихомолку все-таки купили билеты на всех троих. Во-вторых, на протяжении всех грозных выпадов и ударов Наполеона оба маршала за спиной своего императора выразительно крутили пальцами у виска и указывали контролеру на императора с примирительными жестами. Контролер понимающе кивал и сочувственно глядел на императора, которого он из-за этих жестов принимал за больного. В-третьих, у императора, как он это увидел в картине, в панталонах была большущая дыра, откуда препозорнейше зияло исподнее с желтым пятном на нижнем белье. В-четвертых... В-четвертых, победа над контролером почему-то вдруг перестала казаться императору грандиозным достижением. Наоборот, от самой мысли, что он сцепился с каким-то контролером, императору стало дурно и невообразимо тошно. Ему просто-напросто захотелось выть, как псу на цепи, или пойти и прыгнуть с моста в Сену, и чтоб его никто не нашел.

Когда фильма кончилась, император самым настоящим образом рыдал. Тут зажегся свет, и на сцену перед бархатными стульями вышел какой-то хмырь.

– Господа зрители, минутку внимания!
– с иностранным акцентом произнес хмырь.
– Фильма, которую вы только что имели удовольствие лицезреть, снята не более часа тому назад по личной просьбе сэра Веллингтона. Пока что вы, ваше императорское величество, и вы, маршалы Ней и Мюрат, являлись её единственными зрителями. Вполне возможно, что вы и останетесь таковыми, если только мы решим к обоюдному удовлетворению пару пустяковых вопросов.

После этого раздвинулась портьера, на сцену вынесли бюро с бумагами, а вслед за тем показался посмеивающийся лорд Веллингтон.

Император Наполеон Бонапарт не задал ни единого вопроса. Он молча встал, не переставая рыдать подошел к бюро и подписался под бумагой, гласящей об его отречении от французского престола.

Так что историки, как всегда, все врут, а на самом деле все было вот так.*

____

* к моему совершенному изумлению, во время изложения этого исторического происшествия дальние потомки упоминаеых здесь вымышленных персонажей как-то о прознали обо всем и снеслись со мной. Они всячески умоляли меня не предавать огласке данный исторический случай или, по крайней мере, изменить имена героев. Все мои персонажи и так исторически вымышлены, однако, чтобы не обижать хороших людей, я сделал шаг навстречу и предложил следующие замены: вместо Наполеон (которого никогда нигде не было) - Напоебон, вместо Ней и Мюрат - Гей и Мудат (которые исторически зафиксированы). Отдаленные потомки несуществующих персонажей сказали, что так будет ещё хуже и забрали назад свое умоляние о переименовании героев. (прим. Ли Фаня)

– Ну и додик же этот Наполеон!
– воскликнул император, прослушав историю. Прямо хуже, чем Луи, додик!

– Совершенно точно, ваше величество!
– отозвались придворные. Помните, аббат Крюшон так и говорил: у нас, мол, в Европе, что ни Наполеон, то полный додик!

В это время пришла в себя сердитая императрица и, поправив юбки, воссела на троне в обычной позе. Она была недовольна - вместо того, чтобы посвятить свое внимание её беспомощному беспамятному положению, все начали вдруг делать исторические экскурсы.

– А кто пустил парашу, - громко спросила хмурая государыня, - что Наполеон посылал ко мне Нея и Мурата с любовными письмами?

– Да, да - кто, ваше величество?
– хором подхватили фрейлины.

Развить эту тему, однако, не удалось. К этому времени подчиненные обер-полицая почти совсем завершили зачистку залы. Личность каждого была установлена, и задержанной оставалась только мадемуазель Куку - по причинам, вероятно, высшей государственной целесообразности, так как ни по признаку лысоватости, ни по признаку пидарковатости фрейлина не подходила под определение лысого пидара. Но, с другой стороны, мадемуазель Куку время от времени принималась лаять - и, возможно, была заподозрена в намерении решиться на покусание императора (помните, как это было с экспедицией полковника Томсона)?

– Ваше величество, - обратился Кули-ака, почтительно почмокав губами.
– Мы прочесали весь зал, включая прилегающие комнаты, надстоящий и подлежащий этажи, а также примыкающие к наружной стене заросли сада.

– И что же?

Министр виновато наклонил голову:

– Увы, нам не удалось выявить лысого пидара.

– Плохо!
– укорил государь.
– Плохо работаете, министр Кули-ака.

– Ваше величество, - просительно произнес министр и снова чмокнул губами.
– Осталось последнее средство. Может быть, государыня сама укажет, где и в чьем лице она обнаружила лысого пидара?

Императрица снисходительно улыбнулась и отвечала:

– Отчего же не сказать. Это, конечно же, мой супруг, император Некитая!
– и она величаво повела рукой в сторону императора.

Император густо покраснел и, идиотически улыбаясь, громко сказал:

– Мужики! Отставить шухер. Лысый пидар - оказывается, я!..

Минуту стояла неловкая тишина, а затем раздался гвалт голосов:

– Какой милый розыгрыш!

– Ай да государыня! Так тонко подшутить над мужем!

Этим голосам вторил звонкий лай фрейлины Куку с другого конца залы.

– Милочка, - морщась, заметил император, - да уймите же вы свою фрейлину! Право, у меня в ушах звенит.

Императрица злобно огрызнулась:

– Ага, разбежался! Сначала сам напугал бедную девушку, а теперь уйми!..

И вдруг государыня радостно завизжала:

– Пришел! Пришел!..

Взоры обратились туда, куда уже был обращен взор императрицы. Там, действительно, находился некто новоприбывший - бородатый человек, одетый по-европейски - в смокинге и кальс... тьфу ты, прошу прощения - в сюртуке и в очках, седой и с портфелем под мышкой.

– Кто это?
– понеслось по залу.

Императрица рукой делала нетерпеливые приглашающие жесты, ободряя незнакомца приблизиться.

– Что за хмырь?
– вполголоса осведомился император у супруги.

На это ответил сам незнакомец, поклонившись и сняв котелок:

– Разрешите представиться, ваши императорские величества: профессор Джуси Манго, доктор медицины, психиатр и психотерпевт, действительный член всех европейских и мировых академий.

– Это я его выписала из Америки для фрейлины Куку, тебя и себя! громко объявила государыня, гордо оизраясь.
– Доктор Манго - всемирное светило.