Чтение онлайн

Кстати, абсолютным доказательством нашей разгадки образного строя Чудо-моргушника является убедительное разрешение наиболее дискутабельной проблемы лифанистики - ответ на вопрос, кому принадлежал голос, подсказавший графу Артуа онанировать при пересечении границы Франции. Фраза эта является ключевой во всем тексте романа (иначе не было бы Некитайской онанавтики с последующим бегством графа, а то есть, практически, и всего романа) и до сих пор считалась неразрешимой загадкой. Однако наша теория дает ответ и на этот архисложный вопрос - конечно же, на самом деле фраза "И онанировать будете!" это просто иносказание, передающее выкрик с трибуны "Судья - дрочила!", прозвучавший на четырнадцатой минуте матча.

Таким образом, из сказанного выше очевидно, что роман Л.Фаня был и остается незаменимым пособием для тренеров и футболистов, а также для всех любителей футбола, и должен быть рекомендован к изданию в серии спортивной литературы.

Тынянов-Белинский, известрый критик

НА СУДЕ ИСТОРИИ

– Лысый, а ты из столицы сбежал, да?

Император повернулся - вопрос исходил от мальчика лет десяти. Он критически разглядывал императора с ветки дерева, а дерево росло за забором, во дворе деревенского дома, и было вне досягаемости.

– Чего тебе, мальчик?
– ласковым голосом отвечал император.

– Лысый, а ты императором был, да? Ты сбежал, чтобы в тюрьму не посадили?
– мальчик говорил это скорее утвердительно. Император смешался.

– Мальчик... ты, это... как я... в форточку... нехорошо, - выдавил он наконец из себя какую-то нелепицу.

– Лысый, а тебя куда отправить хотят - в психушку или в тюрягу? непочтительно продолжал допытываться мальчишка.

Император неловко потоптался на месте, не зная, что ещё сказать, а потом резвым шагом направился прочь дальше по деревенской улице. В затылок государя что-то стукнуло - видимо, негодник запустил в императора галькой. Государь припустил бегом.

– Лысый, а тебя все равно поймают!
– громко закричал ему в спину юный хулиган.

Император споткнулся и упал. Кряхтя он поднялся, отряхнулся и хотел было сделать шаг вперед, но остановился, не имея перед собой пространства для движения: путь ему преграждал здоровенный детина, не уступающий в громадности тела даже Ахмеду. Лицо у детины было самое бандитское, а взгляд свиреп до крайности. Головорез угрожающе молчал.

– А я че-то упал, а мне сюда и не надо вовсе...
– забормотал император. На ватных ногах он повернулся, чтобы пойти прочь, и замер на месте - ещё два громилы со столь же разбойничьими рожами перекрывали ему отход. Из-за ног одного из головорезов выглядывал все тот же мальчишка. Он указал пальцем на императора и звонко произнес:

– Это он к себе во дворец подкоп вырыл!

Император побледнел. Он попытался улыбнуться и, сплюнув - слюна упала ему же на грудь, - произнес блатным голосом:

– Кенты, вы чего, в натуре? Мы, урки, промеж себя всегда столк...

В этот миг ему сзади на плечи легла пара тяжелых рук и прозвучала команда предводителя:

– Хватай его!

Двое подначальных головорезов сграбастали императора за ноги, и дальнейший путь император проделал по воздуху, несомый под мышки и за ноги. Он не сопротивлялся. "А че, в натуре, - думал император, - нас, императоров, так и положено на руках носить. Видать, ребята поняли, что у меня ноги ходить пешком устали. Все равно принесут куда-нибудь. Небось, дорогу знают!"

Похоже, ребята и впрямь знали дорогу - императора внесли на деревенскую площадь и прислонили к забору.

– Ну-ка, кликни начальника амыня, - велел вожак.

Вскоре один из его подручных вернулся с местным полицмейстером.

– Принимай, начальник, - доложил вожак головорезов.
– Вот он, вирус геморроя, язви его в колено. С тебя семь кусков.

– Уже поймали?
– восхитился начальник местной полиции.
– В камеру негодяя!
– приказал он своей свите.

Императора грубо толкнули и заставили проследовать в какое-то мрачное каменное строение. "В камеру, на нары", - подумал государь - и ошибся. Его ввели в кабинет, усадили на железный круглый табурет перед столом, за которым сидел какой-то мужик кляузного вида. Император узнал его феноменальная память на лица подсказала государю, что это кто-то из ведомства Кули-аки. Император приободрился:

– Голубчик, а не ты ли в тот раз допрашивал Гу Жуя? Вы его ещё приняли за гофма...

– А, добегался!
– хищно ощерился крючкотвор, недавно ведший следствие по делу ограбления императором своего дворца.
– От нас не уйдешь!

Император оробел.

– Да я... Тута... Я не знал, что меня ищут, а то бы...
– забормотал он с потерянным выражением на лице.

Следователь кляузного вида стукнул кулаком по столу.

– Да хватит уже, подследственный! Кончайте запираться! Вот показания на вас, - он поднял толстую кипу бумаг.
– Единственный выход чистосердечное признание. Ну?

Следователь поднялся, вышел из-за стола и сел на его край перед императором.

– Без протокола, - предупредил он тоном помягче.
– Давай так: ты колешься, а мы тебе - явку с повинной. Считай, полсрока скостишь. Камеру выделим получше, то, се... А там ходатайство подашь о помиловании - ну, мы поддержим. Глядишь, и сидеть-то выйдет всего ничего.

У императора отлегло от сердца.

– А дак это... Я уж давно думаю - с повинной мне надо... Ну, пришел в деревню, сразу в тюрягу. Колюсь, начальник! Эх-х!..

– Ну, ну!
– ободрил следователь крючкотворского вида.
– Рассказывайте. Закурить, может, хотите?

– Да, спасибо, - император взял уже зажженую сигарету и неумело затянулся. Едкий дым обжег легкие, и он раскашлялся. "Как эту гадость курят?
– удивился государь.
– Моча вроде и то легче шла!"

– Значит, пиши, - кивнул он писцу в углу кабинета.
– Колюсь! Это мы с Фубриком и Жомкой сейф во дворце на уши поставили. То есть так, - государь опомнился и перешел на язык протоколов, - стало быть, я, бывший император Некитая, был соучастником в деле ограбления дворца. Мои сообщники...

– Да хватит же валять Ваньку!
– багровый как свекла следователь снова стукнул кулаком по столу.
– Ты что мне тут позволяете, понимаешь!.. Я с ним как с человеком, а он, падла, дает показания по закрытому делу! На шиша мне твой сейф! Его давно на место вернули... за отсутствием состава преступления... Сообщники у него, понимаешь!.. Жомка, видишь ли, и Фубрик! Авторитетами пугаешь, гнида?!.

Император обомлел. По всему, он допустил какую-то оплошность - не будет же зря мент гнать такой кипеж. Но что за ошибку он сделал - этого император не знал.

– Сейф, значит!
– продолжал бушевать кляузный следователь.
– А импотенции, значит, за ним не водится! А в саду на яблоне, значит, не он онанировал, а внук эфиопского султана!..

У императора забрезжила смутная догадка.

– Да я... это... Ну, сейф, это я шутканул малехо... извиняйте, начальник... Я нынче че-то все не то вспоминаю, не серчай, начальник... Токо ты бы подскзал, че вспомнить-то, а я всегда сознаюсь!..

Следователь помаленьку отходил от вспышки. Он уткнулся в бумаги, порылся и задал вопрос, не глядя в глаза императору: