Чтение онлайн

– Точно, детка, - согласился и Фубрик.
– Расскажи-ка, что это с тобой приключилось?

Прелесть Прерий будто ждала этого. Она сию секунду заболтала, как будто секретничала с верной подругой:

– Ой, я сначала оказалась в Иокогаме, а потом меня украли в публичный дом, а потом один филиппинский дядька в меня влюбился и заплатил выкуп, и мы поехали в Гонконг, а на пароходе в меня влюбился капитан и старпом, он ужасно ревновал, и тогда мы с боцманом сели в шлюпку и...

– Ну-у, поехала!
– остановил словоохотливую даму Фубрик.
– Раньше-то, до того, что с тобой было?

– А у вас найдется маленькая рюмка бренди, чтобы бедной девушке немного согреться?
– спросила бедная девушка.

Рюмка не нашлась, зато нашелся стакан, правда, не маленький и не с бренди, а с рисовой водкой. Бедная девушка немного согрелась и поведала невероятную историю.

ЗНАМЯ БЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА ..........

ЗНАМЯ БЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА

Жили мы с папой дружно, я водила к себе любовников, папа вечерами играл в карты или напивался и только иногда читал мне нотации, выговаривая, что я не прибрала к рукам какого-нибудь толстосума. Слог у него был прямо шекспировский, и слушать его было одно удовольствие - я себя чувствовала, как в театре. Но с деньгами у нас действительно становилось все хуже, потому что папе не везло в карты, и мы делали много долгов. И вот однажды, когда я принимала мистера Моррисона, - а он мне понравился, потому что у него были безукоризненные манеры и он мне напоминал этим папу, - папа как раз вошел ко мне в спальную со стенаниями:

– Доколе, о недостойная дщерь, ты будешь предаваться греховным утехам? Хватит уже ловить кайфы секса, пора взяться за ум!

По всему, папа был чем-то чрезычайно расстроен.

– Но, папочка, - пыталась возражать я, - ты же совершенно не представляешь всей интенсивности моих экстазов!

Однако папа меня не слушал.

– О небо! За что ты послало мне эти испытания?
– возопил он наконец и стеная покинул нас с Сэмом.

Мистер Моррисон высунул голову из-под одеяла и попытался ускользнуть, но я его удержала.

– Подождите меня здесь, Сэм. Папа уже ко всему привык и ничего вам не сделает. Видимо, у него что-то случилось.

И накинув халатик, я пошла узнать, что такое стряслось.

– Лиззи, о моя глупая дочь, - отвечал наконец бедный папа.
– Мы полностью разорены.

– Но, папа, ты уже четыре года только о том и толкуешь, а мы все держимся. Ты и на этот раз что-нибудь придумаешь, успокойся.

– Что!
– вскричал мой несчастный отец.
– Что я могу придумать? Участок заложен и перезаложен, счета за дом лежат уже два, нет, три месяца, мое жалованье проиграно на полгода вперед! Мои долги... В общем, если через неделю я не уплачу пятьсот долларов по закладной, мы оба, ты и я, окажемся на улице с голым задом.

Я поняла, что дело серьезно. А папа затянул старую песню:

– Если бы ты додумалась сначала подцепить мужа побогаче, а уж потом принялась спать с целым городом... Почему ты отказала Кримси?

– Ах, папа, он же такой слабенький! И такой ревнивый - я бы не смогла жить с ним.

– Э! Кто тебе мешал ставить ему рога, дура!
– плюнул папа.
– А что теперь? Он женился на твоей подружке Нэнси, она, как и ты, вешается всем на шею, с той разницей, что у неё миллионы, а у тебя? Глядишь, и старику-отцу было бы чем успокоить свою старость!

Мало-помалу до меня дошла серьезность нашего положения. Я вернулась к мистеру Моррисону и закурила. Мистер Моррисон уже оделся и ждал меня, сидя в кресле.

– Судя по тому, что я поневоле слышал, мисс Элизабет,манеры у мистера Моррисона и теперь оставались безупречны,ваш отец проиграл в карты или растратил иным образом все свое состояние, не так ли?

– Еще как - так, - отвечала я, рассеянно распахивая халатик.
– Он говорит, что через неделю мы с голой задницей окажемся на улице.

Мистер Моррисон... Ах, мужчины иногда такие глупенькие! Мистер Моррисон перестал гладить меня и сказал:

– Не сомневаюсь, что уж этот голый задик на улице не пропадет, мисс Элизабет.

– Но мне жалко папу, - объяснила я.
– Он такой добрый! И такой умный! Все понимает. Он ни разу не наказал меня. Как он будет жить без ежевечерней рюмки бренди?

– Мисс Элизабет, - простите, что я не осведомился раньше,я чужой в ваших краях - а кто ваш отец?

– Он судья, - отвечала я.

– Что! Судья! С голой зад...

И мистер Моррисон неожиданно расхохотался. Я обиделась:

– Что вам смешно, Сэм? Кажется, вы могли бы проявить большее участие к нашему несчастью!

– О, прошу прощения, я просто вспомнил один анекдот про судью - как он на спор...

Тут мистер Моррисон о чем-то задумался, а потом спросил:

– Мисс Батлер, вы можете мне сказать откровенно - ваш отец способен преодолеть сословные предрассудки? Я имею в виду - он не очень отягощен... э... нормами морали?

– Совсем нет, ведь он уже заглядывал сюда, и вы слышали, как он отнесся к... э... вашему присутствию.

– Ага! Прекрасно! Тогда, я, пожалуй, могу предложить ему одно дело. Мисс Элизабет, вы не сочтете за труд представить меня своему отцу?

Я проводила Сэма в гостиную к папе. Они остались вдвоем и битый час о чем-то беседовали. Вскоре до меня донесся хохот папы, затем его гневный вскрик, а затем беседа пошла в спокойных тонах. А потом мистер Моррисон ушел, а папа за ужином был, казалось, повеселее.

– Не знаю, где ты подцепила этого субъекта, Лиззи...

– У вокзала в баре.

– ...но второго такого прохвоста даже мне не приходилось видеть. И при том - какие манеры! В общем, возможно, что-то и выгорит: мне все равно не переизбраться на новый срок, а...

И папа задумался. Тогда я ещё не знала, о чем они договорились с Сэмом, и потому не поняла его слов. Но позже об этом узнала не только я, но весь город. Оказывается, мистер Моррисон предложил папе баснословно доходное предприятие: показать на пари в окно здания городского суда свой обнаженный зад! Мистер Моррисон брал на себя разыскать таких, которые готовы побиться об заклад, что папа этого не сделает. Ну, а папе оставалось лишь сделать это. И папа сделал.

Утром, ещё не началось заседание, он кряхтя влез на подоконник, повернулся спиной к улице и скинул с себя штаны вместе с исподним. Потом он быстро надел их и также кряхтя слез с подоконника. А мистер Моррисон на улице собрал выигрыш, причем миллионер Кримси прибавил ещё пятьсот долларов со словами:

– Вы изрядный прохвост, Сэм, и конечно, подстроили все заранее. Но знаете - мне не жалко за такой... э... портрет. Теперь маразматика Батлера вздуют, а я готов за это ещё приплатить!

Бедный Кримси! Он считал, что это из-за папы я не приняла его предложение.