Чтение онлайн

– А я, - вскочил с места ещё один увечный, - окривел на правый глаз из-за того, что пытался прочесть "Феноменологию духа".

– Ах, чадо, - кротко заметил аббат, - гегельянство весьма пагубно влияет на остроту зрения. Разве ты не знал этого?

– А я и вовсе без ног, - сообщил ещё один калека, - но, однако, руки его были столь длинны и могучи, что он прошелся на них взад-вперед быстрее, чем иной может пробежать ногами.

– А я проиграл свой скелет в карты!
– похвастал другой урод.

– А я родился с половиной мозгов! Меня зовут Вова, - представился какой-то лысый придурок.

– Э-ы-а-ы-ы-ы!..
– промычал ещё один доходяга, рукой показывая на обрубок языка у себя во рту.

– Ну, а ты?
– спросила вся шайка хором, подступая к аббату.
– Какое у тебя увечье или недостаток тела?

– Вот вы говорите, что у меня есть телесный недостаток, а у меня нет телесных недостатков, - возразил аббат. Почему-то он твердо решил не открывать этому бесу и его банде правду про откушенные яйца. Разумеется, наш благочестивый аббат был чист перед Господом и не нарушал заповедь "не солги" - ведь всякий иезуит да и просто священник вправе обмануть врага рода человеческого или даже просто иного нехристя (или даже христианина), если это идет к вящей славе Господней. А беса так и вовсе можно трахнуть по башке - все только спасибо скажут.

Так что аббат с легкой душой отрицал какие-либо изъяны в своем естестве.

– Видите?
– показал он, - вот они рученьки, а вот они - ноженьки. Язык, глаза, нос, уши - все имеется самого лучшего качества да ещё как работает! А какой у меня могучий кишечник! Я вон там за скалой справил большую нужду - сходите, посмотрите, если не верите. На фунта четыре с половиной потянет, хоть взвесьте.

– Не бзди!
– грубо оборвал его Блудный Бес.
– Раз ты здесь, значит, есть и увечье! А ну, ребята, хватайте его за яйца!..
– скомандовал он.

Все подчиненные атамана сорвались с места и с великим поспешанием кинулись исполнять приказ - но, разумеется, они не напали на Крюшона, а пронеслись мимо. Аббат даже не успел вынуть заветную заточку - все инвалиды уже устремились по горной дороге в ту сторону, откуда к ним вышел аббат. Почему же такое могло случиться?
– спросит иной забывчивый читатель.
– Как почему! Ведь что велел главарь банды своим шестеркам? Схватить аббата за яйца! А где яйца аббата? Хрен его знает где - то ли в желудке у акулы-крокодила, то ли на дне пруда, то ли в ночном горшке у де Перастини, то ли - да фиг знает где, далеко, нету, и все. А могли ли эти несчастные доходяги ослушаться своего вожака? Тоже нет! Силой нечистого колдовства они были обязаны выполнить все, что бы ин приказал им Блудный Бес. Вот все уроды и устремились туда, где находились яйца аббата. Приказ направил их прямехонько к цели, как северный полюс магнитную стрелку.

Блудный Бес, не знавший подоплеки дела, только моргал глазами, наблюдая повальное бегство и неслыханное, как он думал, непослушание его шайки. Опомнившись, он свирепо вылупил глаза и завопил, вскочив с места:

– Эй, вы! Вы куда, уроды?.. А ну, назад!

Но было поздно - уроды оторвались так далеко, что не вняли голосу предводителя. "Ну, теперь мы посмотрим!" - подумал аббат и возблагодарил Господа, святого Варсонофия и Сен-Пьера. Он подступил к Блудному Бесу с распятием в одной руке, а другой высвободил из кармашка в сутане свой удлиненный.

– А ну-ка, сквернавец, - громко потребовал аббат, выставив перед собой распятие, - склонись перед святым крестом Господа нашего!

Блудный Бес пренебрежительно харкнул на крест и, не удостоив Крюшона словопрений, продолжал орать своим инвалидам, чтобы они возвращались. Оторвавишсь на миг, негодяй заявил:

– Мне твой Бог как говно на палке - я не твоей веры, додик!
– и снова плюнул на распятие.

– А, так-то ты обходишься со честным крестом!
– праведно возмутился аббат и, размахнувшись, ка-ак огрел мерзавца членом по башке!

Дыхание прервалось у мерзавца, и с отуманенным взором тот осел на камень. Не давая кощуннику опомниться, аббат снова хлестнул его промеж глаз, а потом дал ему по ушам - слева и справа, а потом принялся охаживать вдоль всего тела.

Есть такое некитайское выражение - отфуярить*. У него два

____

* из-за соображений общественной нравственности в слове отфуярить буква "ф" замещает иную, похожую (прим.ред.)

основных значения. Первое подразумевает производство полового акта, однако в таком смысле слово "отфуярить" используется редко. Чаще имеется в виду переносное значение - вздуть кого-либо, задать трепку, крепко побить и т.п. При этом, конечно же, никак не подразумевается, что тот, кто задает трепку, использует для этого свой член. Ссылка на него, присутствующая в корне слова, чисто метафорическая, - разумеется, член в трепке не участвует. Прежде всего, он слишком ценен, чтобы с ним так жестоко обходиться. А во-вторых, боевые характеристики члена для этого совершенно не годятся - нет ни веса, ни твердости, ни далекого выброса с пробоем защиты противника, - в общем, биофизические характеристики члена практические исключают его использование в качестве боевого оружия. Хотя, конечно, смотря чей это член. Скажем, член слона обладает необходимой увесистостью, вот им-то отфуярить как раз можно, однако слон лишен необходимой для этого грациозности. Да и зачем слону кого-то фуярить своим членом, когда для тех же целей ему гораздо сподручней хобот? А вот лань, с другой стороны, обладает необходимым проворством и изяществом, но её член, увы, лишен габаритов слона. Вот если бы взять у слона да приделать к лани (к лани-самцу, разумеется), то лань с таким грозным оружием и тигра бы запросто отфуярила! Как прыгнула бы да членом ему по башке!
– р-раз! р-раз!
– только бы этого тигра и видели. Но это, конечно, из области фантазии, в природе таких гибридов почему-то не существует. Так что знайте на будущее: если в газетах пишут, что такой-то боксер отфуярил такого-то, то здесь, естественно, метафора - репортер не имеет в виду, что победитель повалил противника на пол и начал молотить членом - нет, он даже в интимную связь на ринге с ним не вступал, - нельзя, правила ведь запрещают. Вне ринга сколько угодно, а на ринге - только метафорически.

А вот в случае с аббатом Крюшоном все иначе - он своего врага отфуярил нематафорически. Да не то что неметафорически, а буквальнейшим образом, друзья мои! Собственночленно! И при этом - не производя интимного сочленения с последним. Храбрый аббат, можно сказать, блестяще применил методику св.Григория Петербургского (Распутина): тот изгонял блудного беса с помощью святага?. креста и своего?. члена*

___

* см. В.С.Пикуль. Нечистая сила.

– вот и наш аббат отфуярил Блудного Беса, сунул ему в харю распятие и потребовал:

– А ну, проклятый, кланяйся кресту Господа нашего, а не то!..
– и замахнулся на врага тем, чем его фуярил.

– Ага, ага!..
– торопливо отвечал тот и принялся кланяться, встав на колени и тараща на аббата насмерть перепуганные глаза.
– Святой отец, вы бы так и сказали мне, что у вас телесный избыток, я думал - недостаток, а если...

– Ну, что, нечистый, - торжествующе оборвал его аббат и поставил ногу на голову коленопреклоненному нечестивцу, - что, скотоложник, будешь ещё блудить, вредя добрым христианам?

Бес начал юлить, обещая всяческое послушание. Он сулил отдать клад награбленного им добра, помощь в делах, исполнение желаний и так далее. Аббат слушал его с победной улыбкой на лице.

– Мне, как христианскому пастырю, помощь черта не требуется, произнес наконец Крюшон.
– Ибо мне во всем помогут ангелы и апостолы Бога нашего. Но за твои козни и дерзости против св. креста я налагаю на тебя взыскание: ты должен вернуть мне мои откушенные яйца!

– А, так все-таки есть увечье!..
– вскинулся было Блудный Бес, но снова был треснут по башке членом аббата и сник.

Он торопливо поклялся исполнить повеление аббата.

– Как только эти ханорики принесут ваши яйца, я тотчас верну их вам, о светило моих очей, дорогой аббат.

И он несколько раз обмахнул себя крестом в доказательство истинности своих слов.

– А эти ханорики точно их разыщут?
– усомнился аббат.

– Хоть с морского дна достанут!
– заверил Бес.
– У нас тут такая карма - все, что прикажу, всегда исполняется.

– Ага, - удовлетворенно проговорил аббат, а душа его меж встрепенулась, обнадежившись насчет яиц. "Господь взял, Господь и отдаст", - благочестиво подумал аббат.