Чтение онлайн

Он велел Блудному Бесу собрать его сумку и пополнить её кое-какими кушаньями со стола шайки. Затем Бес с аббатом верхом на его плечах и с его сумкой понес аббата Крюшона почти до самой заставы у границы провинции. По велению аббата Блудный Бес всю дорогу пел псалмы и читал жития святых, отвлекаясь для того только, чтобы покормить аббата или напоить вином из кувшинов.

– Ну, лукавый, - сказал аббат у самой заставы, - ставь-ка сюда сумку и присядь, чтобы я слез. А теперь наклони голову, чтобы я мог лучше тебя благословить.

Бес покорно нагнул безобразную башку и тут аббат опять ка-ак треснул его членом промеж рог! Рогов, правда, у Блудного Беса не было метафорически промеж рогов хряснул его аббат. Но членом хряснул - отнюдь не метафорическим. И взвыл Бес тоже не в переносном смысле слова. Он опрометью кинулся прочь, зарекшись на будущее нападать на священников, не проверив у них предварительно член и яйца. А аббат перемолвился с караульными на заставе, показал предписание императора и на сильном рикше уже через час достиг дворца наместника провинции Неннам.

Почтительно сопровождаемый чиновником, аббат Крюшон прошел к наместнику. Бисмарк заканчивал какие-то наставления светловолосой девице огромного роста и богатырского телосложения.

– Яволь!
– наконец громко выкрикнула девица и, молодецки щелкнув каблуками, замерла с руками по швам.

– Ваше превосходительство, - доложил подчиненный, - это аббат Крюшон с инспекцией от императора.

Лицо наместника вытянулось, но тут же он изобразил приветливую улыбку.

– Очень, очень рады, ваше преподобие, давно ждем!
– забормотал он, целуя аббату руку (ту самую, которой аббат держал орудие возмездия, карая Блудного Беса).
– Позвольте представиться - наместник провинции Неннам Бисмарк. А это, - Бисмарк показал подбородком в сторону девицы с глазами цвета стали, - это Лотта Бенкендорф, наш лучший экзекутор.

– Так-так-так, - протянул аббат, - вы что же - ввели у себя телесные наказания?

– Мы были вынуждены, - вздохнул Бисмарк, - нас одолевает преступность. Идите, Лотта.

Лотта топнула могучими ногами и строевым шагом вышла из кабинета. Наместник меж тем посмотрел бумаги аббата и прочел предписание императора. Его лицо вытянулось ещё больше - император предоставлял аббату полный карт-бланш.

– Значит, вы хотите вести в моей провинции проповедь добра и христианского всепрощения?
– спросил Бисмарк.
– Это зер гут.

Он побарабанил пальцами по столу.

– Сначала я хочу разобраться в причинах разгула преступности, - молвил аббат.
– Император чрезвычайно встревожен.

Бисмарк снова побарабанил по столу.

– А нет ли у вас, аббат, - спросил он наконец, - какой-нибудь записки для меня от прусского посла барона фон Пфлюген-Пфланцена?

– Отчего же не быть, - отвечал аббат, подавая Бисмарку распечатанный конверт.

– Хм, - нахмурясь, указал наместник, - я вижу, печать нарушена. Следовательно, письмо вскрывали.

– А как же, - подтвердил аббат.
– Четыре раза. Сначала читал я, потом император, потом обер-полицай, потом министр почты. Он-то и забыл заклеить.

Бисмарк хмыкнул и, не говоря более ни слова, приступил к чтению. Письмо, впрочем, было весьма коротким. Оно начиналось так: Берегитесь иезуита, дорогой фон Бисмарк!
– А дальше шли отчаянные жалобы и ругательства и столь же отчаянные просьбы извести аббата если не с этого света, то хотя бы из Некитая. Всего этого, однако, Бисмарк не прочел аббат аккуратно замазал все эти ненужные кляузы.

– А что тут?
– спросил, недоумевая, Бисмарк.
– После первых слов все вымарано. Кто это сделал?

– Это сделал я, - объяснил аббат, приветливо улыбаясь.
– Как духовный отец барона я не мог допустить, чтобы бумага, им писанная, печатлела неприличные для христианина выражения.

– А, вот как!
– и Бисмарк отложил письмо в сторону.
– Значит, фон Пфлюген под вашей, так сказать, духовной опекой... Как же он поживает?

– Очень хорошо, - заверил аббат.
– Он делает большие успехи, укрепляя свое тело и дух. Барон осваивает систему упражнений господина Мюллера и теперь совершает естественные отправления исключительно стоя на голове.

– Стоя на голове!
– наместник не мог скрыть удивления.
– Не понимаю, как ему это удается. Я вот, к примеру, и сидя-то не всегда могу сделать это удовлетворительно... Но зачем же барону это понадобилось?

– Для него это вопрос национальной чести. Он хочет превзойти в гимнастике йогов другого посла, итальянца де Перастини.

– А, ну да, да, я знаю о нем. И что же, - недоверчиво поинтересовался наместник, - этот де Перастини тоже йог?

– Да, он серет когтями, - отвечал аббат Крюшон.

– Когтями?
– Бисмарк подумал было, что ослышался.
– Какими когтями?

– Самыми разными - медвежьими, львиными, когтями грифа, муравьеда - и знаете, чаще крупными. На кошачьи коготки он не разменивается, - поведал Крюшон.
– Перед отъездом я посетил посла - кстати, мы с ним большие друзья, и он показал мне целый сундук когтей.

– Он что же, коллекционирует их?

– А как же! Не пропадать же добру. Он их полирует, а потом нанизывает на нитки. Де Перастини собирается продавать их туземцам Новой Гвинеи и Амазонии - у тамошних воинов такие ожерелья пользуются повышенным спросом.

– Получается, это прибыльно - испражняться когтями, - заметил Бисмарк.
– Пожалуй, мне тоже надо будет заняться йогой.

– Честно говоря, - признался аббат Крюшон, - я полагаю, что сила тут все-таки не в йоге. Мне думается, это Господь наложил на де Перастини вериги за его приверженность гегельянству. На месте барона Пфлю я не стал бы завидовать итальянцу - тот признался мне, что срать когтями порою весьма болезненно.

– Да уж я думаю, - сказал Бисмарк.
– Я, например, и без когтей-то... впрочем, это неважно. А вот еще, - переменил он тему, - лорд Тапкин. Как его здоровье?

– Ну, что может сокрушить британское здоровье!
– отвечал аббат.
– На глазах лорда Тапкина всю британскую экспедицию обули в намордники, а он, говорят, даже ухом не повел. Британское, знаете ли, хладнокровие!

– Да уж, - поправил пенсне Бисмарк.

– Так что лорд Тапкин процветает. Видели бы вы, какие уклоны он одолевает в качестве рикши - мало какому здоровяку это под силу. Ну, правда, у него хороший стимул - кружка пива в конце подъема.

– Лорд Тапкин работает рикшей!
– вскричал Бисмарк.
– Этого не может быть!