Чтение онлайн

– Яволь!
– щелкнула каблуками Лотта.

На ухо ей наместник шепнул:

– Задайте-ка ему перцу, девчонки! Высосите ему все яйца, чтобы поганец сдох на месте!

– Яволь, - нежным шепотом отозвалась фройляйн Лотта и окинула добровольно-осужденного стальным взором Нибелунгов.

Аббат с Лоттой прошли в казнилище, то бишь пыточную камеру, где был табурет и постель, подушки на полу и умывальник.

– Ну, осужденный, приступим, - сурово велела Лотта.
– Снять штаны и исподнее!

– Я не ношу исподнего и штанов, дочь моя, - кротко отвечал аббат.

Лотта растерялась - в инструкции о производстве фелляции подобная ситуация не предусматривалась. А аббат полез в заветный кармашек, достал оттуда бобину с намотанным членом, размотал её и протянул свой конец экзекуторше:

– На, дочь моя, казни меня! Умоляю тебя - не делай мне никакого снисхождения как духовному лицу - я хочу пострадать наравне с остальными несчастными.

– Это ваш?
– переходя на "вы", спросила Лотта отчего-то шепотом.

Она почтительно взяла в руки конец аббата и приступила к пытке фелляцией. Аббат же молитвенно сложил руки на груди и, возведя очи горе, стал возносить молитву о спасении души жестокосердой экзекуторши Лотты:

– Боже праведный, прости ей прегрешения ея, ибо воистину не ведает, что творит! И остальные тоже. Аминь.

После этого аббат достал Библию и принялся вслух читать главу "Числа". Через полчаса экзекуторша Лотта Бенекнедорф оторвалась от производства пытки посредством фелляции и раздраженно попросила аббата читать про себя.

– Как тебе угодно, дочь моя, - кротко отвечал аббат.

Он снова сложил руки на груди и принялся творить молитву о спасении душ всех некитайцев, включая Лотту Бенекендорф. Еще через час Лотта прекратила экзекуцию, с ненавистью посмотрела на аббата Крюшона, освежила рот водой и гаркнула:

– Гретхен!

Вошла Гретхен, большеротая кареглазая шатенка невысокого роста.

– Приступай, - коротко распорядилась Лотта.

– Сколько раз он уже раскаялся?

– Он не хочет раскаиваться!
– заорала валькирия - и в её голосе послышались панические нотки.

– Ну, это мы сейчас посмотрим, - самоуверенно отвечала Гретхен.

– Дочь моя, мне не в чем раскаиваться, - смиренно возразил аббат Крюшон.
– Но исполняй, что тебе сказали, ибо ты подневольный человек.

Аббат полчаса читал Библию, а затем зевнул и попросил:

– Я немного вздремну, дочь моя, я устал с дороги, а ты казни меня - я хочу пострадать за всех в этой несчастной провинции.

Вскоре аббат начал всхрапывать, лежа на спине на кровати. Гретхен бросила конец аббата и со слезами выбежала из камеры.

– О-о-о!
– рыдала она.
– О-о-о!.. Какой позор - моя жертва заснула на фелляции!..

– Линда!
– гаркнула Лотта.

Когда аббат проснулся, то обнаружил всех троих экзекуторов близ себя. Третья, которую он до того не видел, с ненавистью сверля аббата глазами, чмокала губами, пытаясь выжать из аббата хоть каплю раскаяния. Остальные с отвращением, злобой и изумлением разглядывали аббата.

– Вы все здесь, чада? Разве уже утро?
– спросил Крюшон.
– Ах, знали бы вы, какой дивный сон сейчас я видел! Будто бы я снова предстал пред очи Сен-Пьера, и мы с ним отправились в прогулку по райским места...

– Сейчас не утро, а два часа ночи!
– злобно оборвала его Гретхен.

– А, то-то я проголодался!
– произнес аббат.
– Пусть мне принесут перекусить.

В глазах девиц забрезжила общая мысль.

– А что, если супчик поострее да жареные бараньи яйца с перцем... задумчиво проговорила Лотта.

Гретхен полетела отдать указания. Менее чем через полчаса принесли множество блюд. Аббат Крюшон с удовольствием похлебал острой похлебки и принялся за вторые блюда.

– Ах, как у вас вкусно готовят!
– похвалил он.
– Я должен пересмотреть свое мнение о немецкой кухне. А вы бы, доченьки, тоже перекусили, а то ведь устали, наверное...

Линда откинула конец аббата в сторону и забилась в злобных рыданиях:

– Нет, я так больше не могу-у-у...

– Она уткнулась в свои ладони, а аббат, бросив слово ободрения слабосильной экзекуторше, продолжил трапезу, делая кроткие наставления и стараясь поднять дух уставшей троице палачей.

– А вот Гринблат... то есть Верди, - заметил он, - может быть, он сможет вас подменить, а то вы совсем раскисли?

– Гринблат по куннилингу, - гаркнула Лотта.
– И... для господина наместника. Гретхен, может, теперь получится? Он наелся.

Теперь девицы сменяли друг друга каждые десять минут, но аббата после сытной закуски опять сморил сон. Он наскоро прочитал молитву и смежил веки.

– Лотта!
– с ненавистью прошептала Линда, оторвавшись от конца аббата.
– Может, на яйца ему нажать?

Лотта строго нахмурила брови и отчеканила с официальным видом:

– Согласно параграфу четвертому инструкции о производстве пытки посредством фелляции экзекуторам строго воспрещается искусственно вызывать раскаяние у осужденных, нажимая на семенники.

– Ну, Лотта!
– взвыли хором две остальные.
– Никто ведь не узнает! Ну, отвернись, Лотта!

Сталь Нибелунгов дала трещину. Лотта, виновато поджав губы, отвернулась к стене. Гретхен сменила Линду на члене, а аббат в это время как раз проснулся.

– Что, чада, вы все ещё не отказались от богопротивного замысла вызвать у служителя Божья раскаяние в избраннном им пути помощи ближнему своему?
– удивился аббат Крюшон.
– Ах, чада, нельзя так злоумышлять против своего ближнего - это приносит ущерб вашему же здоровью.

– А ну-ка, стервец, где там у тебя яйца?
– грозно спросила Гретхен, надвигаясь на аббата.

– Зачем тебе мои яйца, дочь моя?
– кротко отвечал аббат.

ПОИСКИ ЛЕДИ РОДШИД (новый кошмар Бидермайера)

Бывало, приснится Бидермайеру сон, будто он - леди Родшид и будто у его мужа откуда-то из промежности сыплются золотые монеты, хотя, к сожалению, все фальшивые. Конечно, приятно, что супруг так отмечен перед прочими смертными, но пылкая новобрачная никак не может понять, почему же все-таки Родшид ни за что не желает взойти к ней на честное ложе супружеской любви. А ведь как уговаривал, глазами декольте ел, рукой нечаянно лазил, негодник, туда-сюда... Может, он фроттерист какой? Или, может, он лишку выпил на свадьбе, а потом понервничал, ну и... это... не может? Проходят дни, и наконец, юная леди Родшид начинает нервничать - а когда же начнутся пламенные объятия и знойные ласки? Пора бы уж ему вылечить, если он... это... не может. И наконец, подозрения закрадываются в душу молодой жены, и в одну прекрасную ночь, застав мужа врасплох, она решительно устремляется на него и говорит: