Чтение онлайн

Пещерники переглянулись и снова прыснули. Однако Суперкозел обещал все исполнить.

– Вот и ладно, - обрадовался крестьянин, - а я вам, святые отшельники, за это хоть что сварю! Ох, господа, совсем забыл! У меня там в повозке большой бочонок вина, не могу один закатить в гору. Кто бы помог мне, а?

На этот призыв дружно откликнулись все и поспешили из пещеры. Но Суперкозел и профессор Манго задержались у тела спящего графа. Суперкозел неодобрительно показал на нагое тело и злобно процедил:

– Граф, а голый! Нехорошо, верно?

– Нехорошо, - согласился доктор Манго.

– Наказать его надо, чтобы благородные манеры соблюдал.

– Обязательно, - согласился психиатр.

– А давай его трахнем ночью!
– предложил Суперкозел.

– Отличная мысль!

– А ты будешь?

– Буду!

– Только, чур, я первый. Я Конан!
– заорал в восторге Суперкозел.

АРТУА СОЛО

Не подозревая о нависшей над ним грозной опасности, граф Артуа шел по тихой улочке провинциального городка на французско-швейцарской границе. На нем были сапоги с высокими голенищами и шляпа с черным пером - тот самый костюм, в котором Артуа был, когда во время репетиции трансграничной онанавтики выяснилась его небывалая доселе святость. Отсутствовала лишь его шпага - когда некитайские гвардейцы признали в нем святого архата, Артуа закинул её куда-то к хренам. А потом графу некогда было её разыскивать - да он ведь и на празднесто онанавтики без границ не остался, да и на фиг святому шпага?

Прохожие, ввиду костюма Артуа, принимали его за дигамбара, а они просто кишели в местах французско-швейцарской границы, и никто не изъявлял особого любопытства - ведь в здешних местах, из-за близости Шамбалы, всегда пруд-пруди было проходимцев всякого толка - и дигамбаров, и францисканцев, и исмаилитов, и прерафаэлитов, и попросту любителей заглянуть ночью в чужие амбары. Конечно, знай неискушенные некитайцы, что голышом идет не очередной ханыга-анахорет или суфий-шарамыга, то они бы пали в пыль и лобызали следы графа. Но к чему это было скромному гасконцу, обычному благородному графу? Хоть и святой, он путешествовал инкогнито, не заботясь о положенных ему почестях. Всего час назад он не удержался и нарочно восемь раз подряд перешел туда и сюда франко-швейцарскую границу. Он даже ботфорты снял, чтобы его обнаженность была абсолютной. И что же? Задержали его французские - либо швейцарские - пограничники? Ни фигошеньки - ноль внимания! Так что плюньте в шары этому говенному рецензенту додику-педирасу Гастону де Мишо дескать, графу слабо будет проявить такой героизм. А граф вот восемь раз за пятнадцать минут повторил этот подвиг - и хоть бы хны, даже не проголодался.

Как же так?
– придет в недоумение иной несообразительный читатель. Ничего не понятно: то Ли Фань пишет, что граф гулял взад-вперед через франко-швейцарскую границу, то вдруг оказывается, что все происходит в предгорьях Шамбалы, где пруд пруди некитайских швейцарцев - как, дескать, это может быть? Он что, гашиша обкурился, наш досточтимый автор?

В рот не брал этой гадости, господа, ни при чем тут гашиш, равно как марихуана либо анаша, либо иные галлюциногенные препараты. Все дело просто. Некитай - это ведь страна чудес, привыкнуть пора бы уж, мои дорогие. И в число этих чудес входит тот широко известный факт, что иные уголки в самых разных частях света непостижимым образом входят в состав Некитая. С одной стороны - все верно, это как будто бы швейцарская провинция, тихий городок на границе с Францией. А с другой стороны - она же и провинция Некитая. Получается, таким образом, что-то вроде трансграничной зоны: вот она, Швейцария (или Бангкок, или Кукуштан, или улица имени Непобедимых Зулусов, или Капитолий) - а вот же он и Некитай. Странно?
– ещё бы! Вся наука до сих пор за голову держится, диссертаций понаписали, дескать, восьмое измерение, фуе-мое*, а все равно никто ничего понять не может. Перевелись

___

* начальная буква в выражении фуе-мое изменена. А хрен ли сделаешь общественная нравственность, господа!
– это вам не хрен собачий.

нынче Эйнштейны! Но на практике все это давно освоено и широко используется. Открывая тайну, господа, спешу признаться, что именно через такие вот трансграничные зоны и проникли в Некитай все иностранные послы, а также наши доблестные галлы. Так что графу Артуа не пришлось провести долгие годы, преодолевая просторы Ирана, Турана, Трансгималаев и тому подобные необитаемые и непроходимые места, губительные для жизни европейского человека. Нет, аббат и граф добрались всего только до Некитайской Швейцарии - и голый Вася (точнее, голый Артуа). Подобным же образом внедрился в Некитай и лорд Тапкин - его трансграничная зона оказалась в подпольной опиумокурильне с задней стороны Клуба Храпунов. А у барона Пфлюгена это было акушерское отделение лепрозория имени Мюллера (это на углу Унтер ден Линден и Рогфейер-штрассе). Ну и прочие добрались как-нибудь.

Впрочем, вернемся к графу Артуа. Он подошел к красивому аккуратному двухэтажному домику с белыми окнами, удостоверился, что это гостиница, и вступил внутрь:

– Мне нужна комната, - обратился он к портье, сонного вида пожилому некитайцу.

– Дигамбар?
– подозрительно покосился на графа портье.

– Нет, я просто святой, - поправил его Артуа.
– Я француз, мсье.

– А!
– воскликнул портье.
– Постойте-ка, а вы случайно не встречали некоего онанавта графа Артуа? Он как будто тоже святой?

Конечно, любой другой на месте графа не мог бы противостоять позыву тщеславия и признался бы: "Да, это я и есть". Но не таков граф - его скромность превозмогла суетное побуждение, и он отвечал, прижав палец к губам:

– Т-с-с!.. Я путешествую инкогнито.

В этот миг зазвонил телефон старомодной конструкции, характерной для начала ХХ века. Портье поднял трубку. Из неё отчетливо послышалось:

– Это некитайское министерство внутренних дел. Мы ведем экстренний розыск одного онанавта-француза, некоего графа Артуа. Он ходит в шляпе и неглиже. Не останавливался ли такой у вас в гостинице?

– Нет, - сонно буркнул портье, - у нас тут только инкогнито.

Читатель! Теперь-то ты понял, наконец, почему столь тщательный всенекитайский розыск оказался вотще? Да все чрезвычайно просто - дело единственно в том, что граф путешествовал инкогнито!

Портье так и записал в журнал регистрации посетителей: Инкогнито. Он спросил, ещё раз с неудовольствием оглядев нагое тело гостя:

– Позвольте спросить, а чем вы будете платить за номер?

– Запишите все на счет французской миссии в Некитае, - спокойно отвечал граф. Но внезапно он усомнился: а не подорвет ли он тем самым бюджет аббата Крюшона, этого старого экономного труженика на ниве христианской проповеди в стане язычников? Граф передумал и поправился: Нет, знаете, сделайте иначе. Запишите все на счет некитайского императора.

– Некитайского императора?
– поморщился портье.

– Да, я близкий друг его жены, - впрочем, и его величества тоже, спокойно объяснил граф.

Портье скорчил гримасу неудовольствия, но ключ от номера выдал. Когда граф уже поднимался по лестнице, послышалось недовольное ворчание:

– На счет некитайского императора, на счет некитайского императора... Никто платить не хочет, ну что за время такое! Одна шантрапа только и шляется. Ни у кого нет живых денег. Сапоги-то снимите!
– заорал вдруг ворчливый старик в спину графу.
– У нас тут не положено в обуви! И шляпу повешайте.

Граф пожал плечами, вернулся в холл и разулся. Шляпу он повешал на лосиные рога, служащие вешалкой для всех постояльцев, и после этого проследовал в свою комнату. Никто из прислуги не проявил к нему никакого любопытства - очевидно, по той же причине, какой было вызвано недовольство портье - нагота графа делала излишними ожидания насчет чаевых и вообще кредитоспособности Артуа. Графу навстречу попалась горничная. Он было молодецки подкрутил усы, но девушка кинула сердитый взор на его обнаженность и с презритльным выражением на лице проследовала мимо. Это нехорошо отозвалось в сердце гасконца - он привык совсем к иному отношению со стороны дам.

Невольно загрустив, Артуа зашел в свой номер и раскрыл окно, желая обозреть окрестный вид. Граф меланхолически облокотился на подоконник и вздохнул. Меж тем снизу послышались отчетливые голоса:

– Шляются тут нынче всякие...
– ворчал кто-то голосом портье.
– Что это за моду взяли - все в дигамбары подались... Ни тебе кошелька на поясе, ни вещей при себе, ни чаевых, это уж само собой... Запиши-ка, мол, на счет некитайского императора! А я, может, в гробу этого вашего императора видел - да есть ли ещё где такой, нет ли его вообще!..