Чтение онлайн

Лица у всех троих, включая енота, с интересом следивших за манипуляциями чудовищного целителя, вытянулись. На что тот со смешком сказал:

— Шучу, видели бы вы себя, — после чего продолжил пилить руку, начав насвистывать что-то весёленькое.

Зефир и Леопольд переглянулись, не зная, как реагировать на такой юмор, но промолчали, помня об обещании не мешать.

Между тем Эден закончил отделять конечность от тела. Как и с лапой монстра, вся кровь, что в ней находилась, под сосредоточенным взглядом молодого человека вытекла наружу и образовала в воздухе крупный шарик, а затем полетела в ёмкость, приготовленную Эденом заранее.

— А вот эта кровь нам ещё пригодится, — заметил он. — Если её просто вылить, то у пациента будет слишком серьёзная кровопотеря, что с учётом всех остальных сложностей по приживлению — ненужный стресс для организма.

Далее «родная» рука была отложена на тумбочку позади Эдена, а он взял зелёную лапу и положил её на кушетку рядом с открытой раной.

— Ну а теперь начинается самое сложное и трудозатратное, — тем временем продолжил пояснять молодой человек. — Помимо кучи других факторов, ещё одним важным показателем совместимости части монстра и человека является их физиологическая схожесть. Возьмём, к примеру, артерии и вены. На том участке, где я отделил руку, у человека проходит только одна главная артерия и только одна вена, которые далее ветвятся по конечности. У лапы ящера-падальщика схожее строение, отчего она и подходит для пересадки. То же самое касается и нервной ткани, и даже кости. Хотя, по-хорошему, я могу пришить вместо руки этому парню хоть задницу, однако она попросту отторгнется организмом и заживо сгниёт, возможно, вместе с пациентом.

Для командира все эти пояснения, которые выдавал Эден, были понятны, несмотря на используемую терминологию. Однако Леопольд загрузился не на шутку и следил за операцией со стеклянными глазами. Поэтому-то он и не обратил внимания, когда Брут в какой-то момент слез с его плеча и незаметно для остальных подобрался понизу к тумбочке, где лежала отрезанная рука.

Укрывшись за ней от чужих глаз, маленькие чёрные лапки начали слепо шарить по столешнице, пока не наткнулись на искомое. И вскоре у енота перед глазами была отрезанная рука, которую тот с любопытством рассматривал.

Долго это не продлилось: зверь завёл чужую конечность себе за спину и попытался почесаться, но пальцы у той скрючиваться не желали. В итоге Брут добился только того, что погладил себя по заду отрезанной рукой.

В миг шерсть енота встала дыбом — и от того, что он только что сделал, и от возникших в его мохнатой голове ассоциаций. Зверь скривился, чуть не отбросив от себя новую «игрушку», но вовремя остановился.

В это же время Зефир с интересом слушал теорию от Эдена, подкрепляемую наглядной практикой, и не сразу обратил внимание, что за спиной у чудовищного целителя, прямо из-за тумбы, появилась махающая из стороны в сторону человеческая рука.

Оглянувшись и не обнаружив Брута на плече у Леопольда, командир уже хотел было подойти и накостылять засранцу, как енот выбрался из укрытия самостоятельно, продолжая удерживать свою ношу. Проказливо оскалившись, он размахнулся и приготовился врезать отрезанной конечностью Эдену пониже спины, когда заметил, что Зефир очень артистично начал показывать, как он пожимает воображаемую шею одному мохнатому пройдохе.

Енот потупился и, осторожно положив руку обратно, скрылся за тумбочкой, в то время как ничего не заметивший чудовищный целитель, скрупулёзно соединяющий ткани магией, проговорил:

— Одна ошибка, и может начаться небольшое омертвение, которое обязательно закончится обширной гангреной.

Зефир на эти слова покивал и вздохнул с облегчением — всё же он вовремя заметил мохнатого, который иногда вёл себя так, будто у него в голове были опилки, а не мозги. И командиру очень не хотелось становиться причиной гибели или увечий ничего не сделавшего им человека только из-за того, что он не уследил за мелким пакостником.

Тем не менее сольное выступление Брута навело юношу на один интересный вопрос. Подождав, когда через полтора часа изнурённый чудовищный алхимик закончит манипуляции с пациентом, Зефир спросил:

— Эден, а что происходит с «родными» частями тел?

В данный момент все четверо разместились в зоне отдыха и просто болтали, ожидая пока чудовищный алхимик немного восстановится, для того чтобы взяться за чернявого.

— Ну-у, — протянул парень, — обычно пациенты к своим бывшим частям пиетета не испытывают, а некоторые про них на радостях, в принципе, забывают. Поэтому всякие руки, ноги, носы и даже челюсти идут в последствии в мусорку. Что касается какого-либо внутреннего органа, если он здоровый, что бывает крайне редко, то чудовищные целители могут тайно предложить такой какому-нибудь старому и богатому клиенту.

— То есть его конечность, — кивнул командир на операционную, — пойдёт в мусорку?

— Его нет. Парень зачем-то заберет руку с собой. Может, на стену повесит, потому что через несколько месяцев даже в Холодке она на большее годна не будет, — пожал плечами собеседник.

— Ясно, — задумчиво потёр подбородок Зефир.

— А женщины часто руки меняют? — внезапно донеслось от Леопольда, который просек, куда клонит их командир.

— Не очень, всё же они больше пекутся о внешности, чем мужики.

— А можно будет тебя попросить об одолжении? — включился обратно в разговор Зефир. — Когда у тебя будет никому ненужная женская правая рука, дай знать. У нас один дорогой друг без такой ходит уже очень давно, и было бы замечательно, если бы мы могли это исправить.

— Хорошо, — ненадолго задумавшись, проговорил Эден. — Я ещё с мастером Мияром поговорю, всё же у меня не так много клиентов, как у него.

— Это было бы замечательно! — искренне обрадовался командир. — Спасибо.

— Да не за что, — отчего-то засмущался собеседник, а затем перевёл тему. — Как вам чудовищная алхимия низшего уровня?

— Ничего не понял, но интересно, — ответил Леопольд. — И да, смотрится зрелищнее, чем улучшение костяшками.

— Ещё бы, — усмехнулся Эден. — А ещё я вам по секрету могу рассказать, что низшая чудовищная алхимия гораздо трудозатратнее высшей и требует большого прилежания со стороны мастера.

Тем временем Брут отвлёкся от своей записной книжки, в которой что-то увлечённо чиркал, и с умным видом покивал на прозвучавшие слова. Зефир в этот момент перевалился через подлокотник кресла и подсмотрел, что рисует мохнатый. В общем, догадки командира оказались верны: на страничке с криво нарисованными девушками появилась обведённая несколько раз в кружок девятая фигурка в шляпе и с приличным размером груди — единственные вещи, которые енот нормально изобразил.

Не став ничего говорить на эту тему, потому что Брута могла исправить только могила, Зефир откинулся обратно на спинку и произнёс:

— Спасибо. Было познавательно и интересно, а ещё я для себя окончательно решил, что части тела заменять не собираюсь.

— Вам это уже абсолютно точно без надобности. Нет такой конечности или органа из известных мне и совместимых, что будет превосходить ваши, — согласился с ним Эден и добавил, — я сейчас новую кушетку принесу и займусь Леопольдом, а потом завалюсь спать, поэтому если у вас там какой-то вопрос был, то задавайте сейчас.