Чтение онлайн

— Обещаю, я доведу наше дело до конца, — дрогнувшим голосом произнес Зодиак.

Быть победителем легко, пока не придется потерпеть первое поражение. Тихо прошептав клятву на языке первых астрономов, старик поднялся и медленным шагом направился в зал.

Ораторий Девы Марии, которую ведьма превратила в алтарь Поклонения был усеян трупами воинов ордена Привратников. Не выжил никто. Многие даже не успели обнажить мечи. А значит их убил подло, нанеся удар в спину.

Присев напротив помоста, на котором еще недавно лежал труп первой ведьмы, Зодиак извлек из поясного мешочка серебристую пыль, которая переливалась светом звезд. Прошептал над порошком заклинания и рассыпал его на дощатый пол. Сквозняк подхватил песчинки, закружив их вихрем. Луна обернулась и осветила светом факела широкие скамьи. Из темноты возникли жутки призраки душ, что еще не успели покинуть проклятых стен, отправившись на страшный суд Всевышнего.

Звездная пыль не могло повернуть время вспять. Но она была способна приоткрыть занавесу тайны, показав коварство проклятой души.

Зодиак видел, как двое монахов перевозили тела растерзанных чудовищ. Внезапно, один из них остановился, присмотрелся к одному из уродцев и растерянно охнул. Вместо чудовищ на деревянной телеге лежали люди — горожане, что не имели оружия или чего-то подобного. На теле невысокого мужчины виднелся рубец в половину лица, у женщины на сносях был вспорот живот, под грудой тел можно было различить детские конечности.

Отступив еще дальше, монах указал напарнику на телегу. Ответом стал тревожный голос — воин ордена Привратников читал некую молитву. Зал наполнился нервными криками. Кажется, только теперь защитники поняли какую они совершили ошибку. Витражные окна вспыхнули красным. Бородатый козел, белого цвета, внезапно окрасился красным. А его глаз засверкал рубином.

В этот самый миг, из-под сводчатого потолка, где располагались древние фрески на воинов свалились каменные статуи уродливых гаргулий. У тех, кто носил белые одежды с красным крестом не было ни единого шанса. Минута — и с Привратниками было покончено.

Поднявшись на постамент, Зодиак уставился на огромную мозаику изображающую Пьяцца Сан Петро и базилику собора Святого Петра — сердце всей католической церкви. Рисунок остался неизменен. И все же старик нашел некое различие. Возле правого плеча божественного символа — человека в белой тунике с распростёртыми объятиями возник странный горелый след, который внезапно потянулся к лицу Спасителя, и красивый образ скрылся за горелой отметиной, которая очень сильно напоминала звериный оскал.

[1] Итальянский вариант фальшиона — недлинный меч с односторонней заточкой, своего рода боевой тесак.

[2] назывался так за два диска наподобие ушей, крепившихся к головке ручки. Излюбленное оружие наемных убийц.

[3] Сверхъестественные существа, которые ночами сквозь замочные скважины пробираются в спальни и душат спящих, усаживаясь им на грудь

[4][4] Популярный в средневековье танец. Был распространен не только в Италии, но и по всей Европе.

Глава 22. Искупление

Взяв в руки разбитые песочные часы и осторожно водрузил оставшуюся часть обратно на стол. В стеклянной колбе еще осталось немного песка. Обернувшись, Спирито посмотрел на Вико. От недавнего морока не осталось и следа.

— Ты спас всех нас, — произнес Дух леса.

На лице юноши возникло удивление:

— Я?

— Время. Старое божество зациклило время.

— Наши тела старели и могли обратиться в прах, — добавила Илария.

— А всего-то и надо было, что разбить часы, — сказала Катерина.

Дотронувшись веткой до песка, Спирито покачал головой.

— Часы здесь не причем. Это лишь часть колдовства. Корни, что его питали. Но важно и другое. Ствол и плоды. Эту часть колдовства нам показали здесь, в зале правосудия.

— Я ничего особенного не сделал, — пожал плечами Вико.

— Верно, это ведь сделал ты! Ты разорвал тьму, словно лоскутное одеяло, — согласился с учеником Липо Дарди.

Спирито посмотрел в окно, где Стыдливая луна скромно ютилась между напоминающих вуаль облаков.

— Приход нового дня позволил мне справиться с божеством, порождением Хаоса.

— Чем же вчерашний день хуже нового? — поинтересовался маэстро.

— День осеннего равноденствия, кажется, так вы называете это праздник. Для друидов, один из важных событий в течении года. Начало нового циклы, — объяснил Спирито. — Только благодаря тому, что Вольтерра избавилась от круговерти предшествующего и последующего, вернувшись к привычному ритму, я смог использовать свою силу.

— Получается, я вам помог, — произнес Вико, явно довольный собой.

— Верно, — кивнул друид. — Возможно ты об этом не помышлял. Но механизмы, что вращают наш мир способны действовать в обход разума.

— Хочешь сказать: случайности все равно случаются, — подхватила мысль Лесного духа Илария. — Получается, что все предначертано?

Спирито прищурил третий глаз, а потом натянул вымученную улыбку.

— Разве простому смертному разрешено познать суть бытия, как все устроено в этом мире? Мы можем лишь строить догадки и обманываться, озвучивая предположения.

Откуда-то снаружи раздался пронзительный набат колокольни Кампаниле. Но звонил не самый большой колокол Мараньона, а чуть поменьше — который обычно подавал голос при наступающей беде.

— Идемте, нам надо торопиться! — произнес маэстро, оказавшись возле двери он с легкостью открыл одну из створок и исчез снаружи.

Длинный коридор привел их к небольшой часовне. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился запах ладана и свечей. Липо осторожно заглянул внутрь и торопливо позвал остальных.

Перед деревянным образом Девы Марии, стоя на коленях, молился великий инквизитор Торквемада. В день смерти, которого Неаполь устроил настоящий праздник, словно их город, как и Иерусалим посетил Господь, въехав в него на ослике, как царь.

— Я знал, что вы придете, — произнес Торквемада, прекратив молитву.

Обернулся. На гостей, что стояли за широкими скамьями часовни, смотрел самый настоящий мертвец. Серое, земляного цвета лицо, закатившиеся глаза, и закостенелая мимика. Когда инквизитор начал говорить, его рот слегка приоткрылся, а язык мешком вывалился наружу.

— Знаете, я в детстве, мама твердила мне, что я стану великим человеком. И дабы я рос целеустремленным, родители давали любви ровно столько, сколько умещалось в ложечке рыбьего жиру. Даже укачивать в кроватки я научился самостоятельно. Это несложно — просто покачиваешься из стороны в сторону, и засыпаешь.

Липо Дарди покосился на супружницу, но та подала ему знак молчать и слушать. Если это была исповедь, то очень важное, и её ни в коем случае нельзя прерывать.

— А знаете, когда сердце ребенка наполняет не любовь, а долг и взрослые заботы, они быстро превращают сосуд в темное снадобья не навести, — продолжил Торквемада. — Свято место, как говорят: пусто не бывает. Так вот именно эта ненависть и начала заполнять меня с ног до головы. Конечно, меня могла спасти вся та же любовь. На Пиренейском полуострове я встретил девушку. Это было в небольшом городке Кордове. Я ведь не планировал связывать свою жизнь со служением Господу нашему. И даже моя родной дядя, кардинал Хуан де Торквемада, не могли этому помешать. Впрочем, имелись силы куда могущественнее, которые все-таки склонили мою судьбу облачив её в альбу и сутану. А виной всему стал мавр. Ненавижу их грязное, животное племя.