Чтение онлайн

Я дернулся вперед, желая положить конец этим истязаниям, но Моргнате остановил меня.

— Держи себя в руках! Эти несчастные уже давно почили с миром!

— Тогда зачем все это? — рявкнул я в ответ.

— Думаю, скоро узнаем.

С каждой новой потери со стороны белых или черных расправа над «фигурами» становилась только жестче. Вскоре, вся доска была залита кровью и отрубленными частями тел. Сдерживая ненависть, я продолжал смотреть на кровавую расправу. На доске осталось всего четыре фигуры — три темных и одна белая.

Девушка, совсем еще юная, в длинном балахоне, забрызганном кровью, сидела на коленях и дрожала от страха. Её взгляд был направлен в нашу сторону, медленно наполняясь безумием. Черные фигуры сделали ход, еще один. Старик перекрестил еретичку и равнодушно отправился обратно к кривому столу. Партия была закончена.

Палач оказался рядом с последней «фигурой» белых, размахнулся, чтобы поставить точку в этой кровавой игре. Удар! Металл звякнул о камень — жертва вскочила на ноги и устремилась в темноту, на встречу двум сторонним наблюдателям.

— Избавьте меня от этой еретички! — проскрипел старый инквизитор.

Неповоротливый палач устремился следом за беглянкой. Пробежав несколько метров, она исчезла в пустоте, а в следующую секунду вырвалась из темноты и ударилась в меня, упав на землю.

— Ведение? — только и успел я адресовать карлику короткий вопрос.

Палач был уже рядом. Взмахнув топором, он попытался разрубить девушку напополам, но я отвел его руку в сторону и нанес прямой удар ногой в область живота.

Крякнув, палач пошатнулся, устояв на ногах. Мое преимущество таяло с секундой — эффект неожиданности весьма скоротечен. Прорычав, здоровяк перевел свой взгляд на меня. И тут же получил еще один удар ногой по руке державшей топор. Оружие отлетело в сторону. Боковой рукой в челюсть правой и левой. Палач выдержал и эту атаку. Кинувшись на меня, он с легкостью сбил меня с ног, пытаясь дотянуться до горла.

Борьба вещь примитивная, когда тобой руководят эмоции. Во всех остальных случаях победителем становится более опытный, проворный и немного везучий. Высвободив руку, я перешел на удушающий. Палач зарычал! Казалось, что скрипят не только его суставы, но и зубы. Только я не собирался сдаваться — моя ненависть к этим кровавым ублюдкам сейчас не имела границ. Я готов был разорвать его на части, положив конец его злодеяниям.

— Merda! Bastarda![1] — выдавил из себя палач.

Конечно, он не рассчитал силы. Здесь привыкли оценивать внешние габариты, не беря в расчет истинные умения бойца. Впрочем, дело еще было в тех мышечных усилителях, что я имел в своем арсенале.

Мой противник предпринял последнюю попытку освободиться от смертельного захвата. Бесполезно. Даже если бы я истекал кровью, то не ослабил бы хватку. Можно сколько угодно говорить про самообладание и сдержанность — но когда ты оказываешься в ситуации, когда тобой руководят эмоции все остальное отходит на второй план.

— Сдохни, сука! — прорычал я в ответ.

Вряд ли он смог разобрать мои слова, потому что произнес я их на чистом русском. Уж не знаю, с чем это было связано, но в период излишней нагрузки любая система способна дать сбой.

Выгнув спину, я заставил мышцы вздыбиться от напряжения. Раздавить эту гниду оказалось не так-то просто. Скользкие пальцы соскользнули с моего предплечья, я потянул здоровяка на себя, выкрутив спину. Он завопил что есть мочи, я тоже. Уж не знаю, сколько это длилось — пару секунд или целую вечность, но настал момент, когда палач затих.

Я не стал проверять свои догадки, а просто ослабил хватку и откатился в сторону, пытаясь отдышаться. Ледяной пол казался мне раскаленной сковородкой.

Наружу вырвался оглушительный вопль, а затем смех. Впервые в жизни я убил человека голыми руками. И в первые жизни ни капельник не жалел об этом.

Справившись с эмоциями, я приподнялся и уставился на карлика, который склонившись над палачом, читал по нему отходную молитву. Наверное, в этом было что-то правильное. Ритуал, как неотъемлемое приложение к самой смерти.

Девушка находилась неподалеку, сжавшись в комок, она закрылась волосами и тихо вздрагивала. Тихо позвякивали цепи. И все — никаких всхлипываний или других звуков. Мне стало не по себе. Я приблизился к пленнице, приобнял её. Естественная реакция человека, который в силах разделить чужие страхи и боль.

Еретичка перестала дрожать, обняла меня в ответ и медленно подняла голову. Наши взгляды встретились. Я посмотрел на заплаканное лицо, знакомые черты лица — и растерянно отпрянул назад.

Эсмеральда смотрела на меня пустым взглядом, словно не замечая никого и ничего вокруг. Но самым ужасным было то, что её внешний вид менялся на глазах: нос уменьшился, ввалившись, словно у прокаженного, глаза стали сухими, безжизненными, а скулы приобрели остроту, за счет исхудавших щек. От живой плоти не осталось и следа.

Из темноты выступил еще один палач, державший на вытянутой руке отрубленную голову Эсмеральды.

Правильно говорил карлика: ' Это все марево — мираж создаваемый дымом подземных лабиринтов самого Ада!'

[1] Итальянское ругательство: сукин сын!

Глава 19. Титул

И придет на землю зло, которому не будет числа. И установит оно свои правила и свои законы. И свергнет оно царей земных и поставит на их место царей подземных. А на место святых встанут мертвецы, чьи души черны, подобно крылам ворона. И святые водрузят корону на голову основателя новой веры! Страшитесь того ужасного дня, когда это свершится.

Магистр Медичи взирал за тем, как кошмарные твари пожирают кардиналов одного за другим, осознавая, что окончательно потерял веру во Всевышнего. Зал быстро наполнялся существами, которым не было названий и невозможно было описать их внешние уродства. Низкие и высокие, фырчащие и блеющие, словно рогатые животные, они обступили мужчину, заключив его в кольцо. Медичи дернулся, стараясь покинуть стройные ряды присутствующих. Но его не пустили — не позволив сдвинуться даже на пальму[1].

Захотелось закрыть глаза и не видеть творившегося вокруг безумия. Только ему не позволено было этого сделать. Неведомая сила заставляла продолжать наблюдать за происходящим.

Твари, напоминающие каменных горгулий, расположились по правую руку от возвышающегосяна пьедестале трона сколоченного из человеческих и животных костей. Повернув головы в направлении широкого арочного входа, они ждали своего повелителя.

Долгое время ничего не происходило, а затем зал взорвался ужасным звуком. Хрипы, стоны и свинячий визг вперемешку с бычьим воем да блеяньем заполнили зал новой веры. Вдоль узкого прохода шел полноватый священник в монашеской одежде. Медичи сразу угадал в пожилом человеке Беллармина из обители Святой Марии, волка в овечьей шкуре, который обманом выманил его и кардиналов, чтобы насытить человеческой плотью своих каменных существ.