Чтение онлайн

— У тебя слюна течет, наклонись ниже, — давит он на голову, заставляя чуть опустить ее, чтобы обильная слюна стекала на пол. Ее так много, как и во рту. И член уже хлюпает, скользит во рту чаще.

Влад словно жалел меня, но и этот момент кончается. Он шипит.

— Рот шире открой и горло расслабь.

Словно я умею. Словно могу принять этого пульсирующего гиганта до конца. Качаю головой, когда он давит бедрами, толкая член в горло.

— Или сама, или я.

Киваю, лишь бы руками не трогал. Лишь бы хоть в этот раз обещание выполнил.

— Головой работай активнее. И губы сильнее сожми, — учит он так, словно забыл, что, по его мнению, я закостенелая шлюха, которая сосет чуть ли не каждый день.

Стараюсь. Принимаю член глубже. Сосу так, как просит. Головой двигаю остервенело, до боли в горле. И это ладно, с этим можно смириться, а вот с тем, как грудь наливается под платьем, как соски ноют, а ткань платья натирает, сложно.

Сложно смириться с тем, как тело реагирует на это унижение. Позволяет себе представить, что это не насилие, а прелюдия супружеской пары после тяжелого дня.

Внезапно широкая ладонь опускается на мою шею сзади, пальцы жестко фиксируют голову. Влад сильно давит, толкая член в самое горло...

На инстинктах пытаюсь остановить его, вдавившись в хлопковую ткань брюк на бедрах. Бесполезно. Кажется, Влад сейчас просто убьет меня. Разорвет на двое, двигая членом размашисто и грубо.

— Да не дергайся, я почти кончил. Сперму только глотай, чтобы не замараться, — хмыкает он, беря меня и дальше, двигаясь жестко и безжалостно.

Замираю, пытаясь расслабиться и не впадать в панику. Но это сложно. Особенно, без возможности сделать вдох... Особенно, когда член внутри двигается все чаще.

— Носом дыши. На меня смотри. Давай, давай, дрянь, я почти кончил. На меня смотри! — рявкает он, а я, наконец, пытаюсь поднять взгляд, пока по щекам стекают горячие слезы. Дышать все сложнее. Нос закладывает.

Тело горит агонией. Скулю, чувствуя, как горят легкие от нехватки кислорода...

Кажется, я сейчас просто умру.

Но стоит так подумать, как в горло стреляет терпкая струя, тут же стекая в желудок.

Член со смачным звуком выходит, даря мне нереальное облечение, почти эйфорию. Словно меня долго топили, а теперь дали подышать.

Слизываю капли слюны и спермы с губ, все еще втягивая воздух. Как же хорошо! Сейчас мне просто хорошо от того, что это закончилось.

Я не могу понять, почему же он теперь молчит? Не двигается. Только застегивает ремень. Но вдруг садится, дергает меня за подбородок, рассматривая лицо с подтеками от слез и туши.

В его помутневшем взгляде слишком откровенная животная похоть, черты лица жесткие, безжалостная маска безумства.

Какая-то неадекватная и всепоглощающая степень возбуждения, которой невозможно не проникнуться самой.

Просто не получается не заразиться этой дикой пугающей страстью! Внутри крутит слабость, становится жарко, и невыносимо свербит между ног.

Он молча тянет руку под мое платье. Без слов, без оскорблений. Забирается под подол, накрывая отвратительно мокрую ткань трусиков, вызывая под ними электрический импульс, растягивающий нейроны по венам.

— Похотливая сучка. Понравилось у меня сосать!

Качаю головой, но он шлепает меня по промежности, и даже через трусики это как удар током. Я на грани. Качаю головой.

— Скажи, что понравилось.

Нет, нет, нет. Он снова бьет меня по половым губам. Вспухшим от возбуждения. В глаза смотрит и шлепает, и шлепает, удерживая за шею.

— Скажи, что отсосешь еще. Сама.

— Нет, нет, нет, — выплевываю ему в лицо, а он вдавливается в мой лоб и вдруг резко, остервенело начинает шлепать по клитору, тут же вызывая оглушительный оргазм, от которого закладывает уши.

Я хватаю ртом воздух, напрягаясь всем телом, пока оргазм бьет меня по нервам раскаленными плетьми. Словно грешницу. Словно ту, что только что предала себя.

— Лгунья. Вставай, приехали, кстати.

Я даже не заметила, как двери лифта открылись.

Влад.

Пусто. В яйцах. В голове.

Зато в груди кипит нетерпение.

То ли от девки, что бросаю на диван в гостиной, то ли от сделки, что планирую завтра провернуть.

Сколько было вложено, сколько было попыток забрать свое, но Кулагин с Букиным меня обошли на повороте.

Ну, ничего, я нашел их слабое местечко. Симпатичное такое, с милым личиком, которое отчего-то хочется замарать еще больше. Забрызгать спермой и смотреть, как на чистеньких бледных щечках расцветает краска. От стыда. От удовольствия. От желания.

Ее лицемерие злит.

Хочется встряхнуть, выбить из головы дурь и спросить, почему такая девочка решила пойти по самому низкому пути?

Ничего нового.

Как и все женщины, малышка хочет хорошо жить и вкусно кушать, а так как кроме пизденки ничего интересного предложить не может, то и торгует ею, периодически зашивая.

Сколько? Сколько у нее было мужиков, которым отец позволял заглянуть в ее спальню?

Иду в душ, чтобы смыть даже мысль о том, что вылизывал ее. Приятно решил сделать. Еблан. Поверил, что девочка целочка. Так жестко я еще ни разу не проебывался. Или мне не попадались столь циничные суки, способные на подобный обман.

Может, даже вызвать восхищение, если бы не вызывало тошноту.

После душа дергаю полотенце, вытираюсь и надеваю домашние джинсы.

Мне нравится эта квартира. Высоко. Весь город видно. А главное, все функционально и под рукой.

Захожу в гостиную. Олеся недвижимо спит на диване, свернувшись калачиком. Мельком смотрю на бледные щеки. Пальцы до сих пор чувствуют прохладу ее кожи, почти искрят от желания.

Мне бы о делах вспомнить, а не о том, что в комнате прохладно, поэтому по коже шмары ползут мурашки, приподнимая еле видимые волоски. Мягкие, как и между ног. Нежный пушок, который щекотал нос и подбородок.

Звоню юристам, даю указания подготовить договор перепродажи фабрики. У них все готово, значит, осталось дождаться решения Кулагина с Олежей.

Если я правильно все подсчитал, то завтра я стану владельцем этой махины. А Олесенька вернется целочкой к своему жениху. Пусть его наебывает хоть до конца жизни, мне и дела нет.

Открываю крышку с минералки. Вчера после ебли я поехал нажраться, подготовиться, так сказать, к спектаклю века. Даже забавно, как на меня смотрела эта кукла. Словно реально хотела, чтобы замуж взял. Я ведь почти поверил, что она настоящая, что внутри у нее есть если не сердце, то хотя бы душа.