Чтение онлайн

— Потому что он устраивает твое будущее.

— Потому что у меня нет пистолета! — выкрикиваю и ухожу, оставляя этого бесчувственного придурка одного, снова запираюсь в ванной, единственном убежище, где могу побыть наедине с собой, поплакать без того, чтобы кто-то надо мной насмехался.

Я все еще часто дышу, ощущая, как от крика мой голос немного садится. И это так странно, кричать на кого-то. Без страха быть избитой или остаться без еды.

Влад сказал, завтра. Уже завтра я вернусь в свой мир, в тот мир, в котором снова стану бездушной куклой, лелеющей надежду на каплю свободы, на собственные интересы. На альбом для рисования, который мне не нужно будет заслужить.

— Ну, хватит там сидеть, слезы горячие, вдруг растаешь?

— Очень смешно, — выкрикиваю, чувствуя почти подъем. Он может меня ударить, но терпит мои истерики. Это странно. Это неправильно. Весь этот день неправильный, и ночь, что ждет впереди тоже. Но завтра я вернусь в свою реальность, а сегодня можно немного побыть собой. Хотя бы попытаться.

Выхожу из ванной, сразу упираясь в тяжелый взгляд Влада, который совершенно ничего не знает о приличиях, до сих пор ничего не надел, вынуждая меня вдыхать пары его мужского запаха.

Он считает меня шлюхой, он ненавидит меня. Ну, и пусть. Мне плевать. Но если есть шанс получить возможность порисовать, посмотреть любимый фильм, я ее заслужу.

— Я буду делать все, что скажешь, если ты выполнишь пару моих просьб.

Влад сощуривает глаза, внимательно меня рассматривая.

— С чего вдруг?

— Просьба первая, ты не задаешь мне вопросов. Никаких. Ты не лишаешь меня девственности.

— Это уже две. Будут еще?

— Ты не рвешь мне платье и не портишь прическу.

— Так, так, а дальше, — чешет он языком зубы, приближаясь ко мне на очень опасное расстояние.

— Мне нужен альбом, карандаши, краски, включить фильм «Письма к Джульетте», и… «Наполеон».

— Бонапарт?

— Торт.

— Так я его съел.

— Ну, нет, так нет, — хочу зайти обратно, но он резко дергает меня за руку, вжимает в себя, стягивая мои щеки пальцами. Должно быть больно, да? Но я чувствую другое. Его тело, горячее и твердое. Его запах, терпкий и сладкий.

— Ты могла попросить тачку, деньги, а попросила альбом для рисования и сраный «Наполеон». Ты не просто шлюха, ты еще и тупая шлюха. Вернусь, буду трахать твой рот, пока яйца пустыми не станут, — толкает меня в стену и уходит, вскоре хлопая дверью и оставляя меня одну.

Боль от шрамов в спине пронзает все тело, и я стекаю вниз, стараясь сдержать слезы и стерпеть все. Стерпеть. Стерпеть. Как же я устала постоянно быть терпеливой!

Влад

Дав задание парням, я первые секунды жестко туплю. Просто реально не понимаю, как, блять, можно быть такой ебанутой? Она могла попросить все, что угодно… Да и вся эта ее гордая осанка, попытка показаться бедной, несчастной и обездоленной — просто выбешивают. Хочется за шею ее взять и стряхнуть с нее эту маску, открывая истинное лицо шлюхи, какой ее воспитали. Какой ей самой нравится быть. Но нет, мы играем в невинность, даже сосем так, словно никогда никому этого не делали! Словно папа не приводил в ее комнату друзей и партнеров. Для свадьбы выбрав самого выгодного!

Долго сижу на первом этаже, до тех пор пока Гена не возвращается с пакетом. Отдает все мне и ждет указаний.

— Свободен на сегодня. Только проверь, чтобы парни по позициям стояли, и камеры…

— Вам скинуть записи?

— Я сам посмотрю. В общем, на связи будь. Хуй знает, что устроит его величество Кулагин.

— Думаешь, отдаст?

— Должен.

Должен. Должен. Ради такой девчонки, как Олеся, он должен пожертвовать не слишком прибыльной фабрикой. Все дело в земле, на которой он стоит.

Тем более, он не захочет со мной ссориться. Я ему могу таких проблем устроить, что мало не покажется.

Поднимаюсь обратно на лифте, кажется, все еще чувствуя запах ее смазки. Она сладкая… Даже на вкус. Я еще вчера целый час ощущал ее на языке, пока ехал в город.

Блевануть охота при мысли, сколько членов в ней побывало до очередного пошива плоти.

Поднимаюсь в пентхаус, снимаю кроссовки, прохожу в центр комнаты, замечая ее на кухне. Она наклонилась в своем свадебном платье и грузит посуду в посудомоечную машину.

Яйца тут же в комок сжимаются. Над ее задницей словно стрелка светящаяся горит. Трахнуть тут. Такая упругая ладная попка, которую я вчера так и не попробовал. Сразу понимал, часа мне будет мало. Мог трахнуть и за пять минут.

— Если ты думаешь, что уборка заменит минет, то спешу тебя разочаровать.

Она сначала дергается, ударяя руку, потом поворачивает голову, соблазняя меня своими влажными губами. Рыдала? Опять? Заебал этот спектакль.

— И харэ ныть, верну я тебя твоему жениху целкой.

— Угу, — мычит она, а я ставлю пакет на стол.

Она вытирает влажные руки, заглядывает в пакет и улыбается. Не мне, а ебаному пакету. Мельком смотрит на меня и прижимает пакет к себе.

— А где мне можно…

Где можно? Я ее довольную рожу вообще видеть нигде не хочу.

— В спальне есть телек.

— Тут их несколько?

— Телек только в одной, — спокойно вру. Потом бросаю телефон, ключи на стол, стягивая кожанку и бросая на диван. — Пошли, покажу.

Зачем-то веду ее именно в свою спальню. Пусть смотрит свое мыло, а я пока посплю.

Она отдает мне диск с фильмом, осматривая мою спартанскую обстановку.

— А это ты на фотографии? — расспрашивает, и я тут же подхожу к комоду, роняю фотку парней с армии в верхний ящик.

— Ничего не трогай своими грязными руками. Еще заразу разнесешь.

Она сглатывает, тут же опуская взгляд. Хоть бы ответила чего, рассказала, что я ошибаюсь. Но ее упорное молчание лишь подтверждает мои догадки.

Но мне хочется ошибаться.

Впервые, наверное, дико хочется ошибаться в женщине.

Не видеть за ангельским личиком и чистой кожей меркантильную Гекату, пожирающую мужиков.

По венам холодная водка растекается, потому что чем больше я дышу с ней одним воздухом, тем больше мне кажется, что она сожрет и меня. Мои планы, которые я строил так долго.

— На кровати можно?

— Только если планируешь начать с отсоса.

— Ты прав, на полу будет удобнее, — плюхается она перед телеком, доставая набор для рисования. Олеся долго его рассматривает, кажется, не решаясь распаковать.