Чтение онлайн

На какие жертвы она может идти ради своего любимого, ради своих детей…

Рука невольно касается плоского живота. Я думала про это, надеялась, что в ту самую ночь могла выйти осечка, и у меня было бы живое напоминание о человеке, который за столь короткий срок стал неотъемлемой частью моей жизни.

Надеюсь, он добился своего.

Надеюсь, он получил, что хотел.

Надеюсь, он счастлив…

Нет, нет, я не хочу, чтобы он был счастлив! Потому что тогда он забудет обо мне. А я не хочу, не хочу, чтобы он забывал. Всего два дня знакомства, но неужели я не оставила в его памяти и следа?

Это сводит с ума. Каждую ночь перед тем, как лечь спать, я накручиваю себя о том, что ничего из себя не представляю, раз он так легко от меня отказался. Наверное, сделал вид, что меня вообще не было. Не существовало.

А он был. Был! Я помню его. Помню все. Каждую мелочь. То, как кино смотрели, обсуждали, как ругались до хрипоты, как его руки накладывали примочки, как его пальцы скользили по коже. Почти так же, как я забираюсь в пижамные штаны, хлопковые трусики, накрывая гладковыбритую промежность, словно застывшую в ожидании своего хозяина.

Запечатанную до появления того самого ключа. Облизываю пересохшие губы, трогая себя, раскрывая уже влажные складочки. Мне так и не удалось самой достичь той самой точки невозврата.

Я лишь дохожу до конца и плачу, потому что знаю, что это будет не то. Даже близко не то.

В этот момент что-то ощутимо меняется. Воздух становится гуще, а в комнате наоборот прохладнее.

Штора дергается, а возле окна вырастает громадная тень.

Я тут открываю рот, чтобы закричать, но его закрывает тяжелая, шершавя ладонь.

— Не кричи, принцесса, это я.

Влад

Я всегда думал, что отличаюсь терпением. Могу ждать. Но ждать, когда потухнет свет в квартире на пятом этаже хрущевки, оказывается для меня действительно сложным испытанием. Невыносимым практически. Я уже на взводе. Тушу третью сигарету, гипнотизируя окно, где виден силуэт одной незабываемой девочки.

Руки все еще горят от ударов, что наносил этому смазливому уроду.

Я бы оторвал его губы, которыми он посмел тронуть принцессу.

Я бы закопал его живьем только за мысль оказаться с ней в постели.

Я долго его терпел рядом. Старался не смотреть, не думать о том, чем они могут заниматься в машине, пока едут на учебу или с нее.

Но оказалось крайне сложно не думать об Олесе. Работать, не обращая внимания на желания, которые, словно зубная боль, постоянно напоминают о себе.

У меня до хрена дел.

Перенести завод, который стоял там две сотни лет не так просто. Установить оборудование по бурению — тоже не самое простое занятие. Постоянно отбиваться от проверок и головорезов Кулагина — то еще удовольствие.

А что делаю я? Я, блять, лечу за несколько сотен километров, потому что какой-то белобрысый гондон посмел поцеловать мою девочку!

Давай уже честно, Влад, Олеся — твоя девочка, и хуй ты кому ее отдашь!

Я обещал убить ее отца, и на удивление мне стыдно, что я еще не выполнил это обещание.

Как и обещание больше никогда не беспокоить Олесю.

Еще можно его выполнить, еще можно сесть в тачку и рвануть в аэропорт.

Но как только гаснет свет в ее окне, я тут же срываюсь. Пробираюсь по газону хрущевки, усаженному цветами, к окну на первом этаже.

Она не должна жить тут, она достойна только роскоши и бриллиантов, но вынуждена обитать в хрущевке, в комнате, где почти все пространство занимает ее кровать.

На ней сама Олеся.

Дыхание перехватывает от открывшейся картины, от силуэта, ручка которого елозит в легких шортиках.

Кровь в венах мгновенно закипает. В грудь словно колют дозу адреналина.

Я же пришел просто поговорить, сказать, что Никольский Никита доставать ее больше не будет.

Олеся открывает рот от испуга, но я успеваю закрыть его ладонью, оставляя на виду только огромные глаза. Озера, в которых хочется захлебнуться. Голубые и чистые, как и сама Олеся. И как я дебил сразу этого не разглядел?

— Тихо, детка, это я… Я!

Я пришел просто поговорить, поговорить… Но все к чертям летит, когда малышка вместо того, чтобы испугаться, оттолкнуть меня, накрывает руками мою шею, касаясь языком моей ладони.

И тело реагирует моментально.

Током по нервам.

Жаром по коже.

Отрываю ладонь ото рта, чтобы услышать счастье в ее хриплом голосе.

— Влад… Ты пришел! — целует губы коротко, щеки, нос, впивается сама в волосы, вычерчивая влажную линию на кадыке.

Тело от возбуждения дрожит, а выдержка сыпется на осколки. Не собрать.

— Ты пришел. Пришел!!!

— Ждала? — вырывается вопрос, хотя и так ответ знаю. В ее объятиях столько жажды, столько восторга, что это и меня самого захватывает.

Эти месяцы я жил в постоянном напряжении из-за работы, в страхе, что малышку найдут.

Теперь словно на свободу вырвался.

Словно вдохнул чистый, свежий, горный воздух. Надо будет отвезти ее в горы, показать любимое место, потрахаться на лугу в окружении цветов.

— Нет, конечно, трахалась налево и направо, ты же сказал, что мы больше не увидимся, — улыбается чертовка, меня и самого тянет улыбаться, потому что она совершенно не умеет врать…

— Точно? Нужно срочно проверить, — тяну руку вниз, накрываю подрагивающий плоский животик, чувствую, как моментально встают самые мелкие волоски на коже, рассыпается мурашками возбуждение.

— А может, я зашилась снова, — скользит она пальцами по плечам, спине, нащупывает край футболки. Спускаюсь чуть ниже, накрывая губами ложбинку груди между прикрытыми сисечками, ммм, какая же сладкая кожа! . — Тише ты, мама спит рядом.

— Я буду очень тихим, главное, чтобы ты громко не кричала, — все внутри горит.

Терпение вдребезги, стоит задрать маечку, взглянуть на тугие жемчужины сосков.

Впиваюсь в один, в другой.

Слышу, как мычит девчонка, как зубы сжимает, скрипит ими от еле сдерживаемого крика. Пальцы на животе не задерживаются, окунаются в мягкий шелк тонких волосиков, нащупывая нежные складочки, за которыми настоящий рай.

Пробираюсь между, толкаюсь в узенькую дырочку. Бля, аж сводит яйца. Хочется войти туда, член вбить по самое не хочу. Хочу, хочу, хочу поскорее! Мне бы сдержаться, просто подрочить, но Олеся выгибается, умоляет шепотом.