Чтение онлайн

– Я по этой дороге грибы собираю. Да, я умею грибы собирать! Тут очень много рыжиков и маслят, - повернув лицо к Сомову, сказала Надя.

Сомов шел за креслом, толкая его.

– Мне так хорошо никогда не было, - призналась Надя.
– Смотрите!
– Она показала пальцем на огромную, наверное, столетнюю ель. Под ее шатром словно ковер расстелили сплошь из ландышей. Даже с дороги чувствовался нежный их запах.

Сомов сделал Наде букетик и перевязал его травинкой.

– Мы, наверное, далеко от дома?
– спросила Надя.

– Ты устала?
– Сомов нарочно внезапно перешел на "ты".

– А ты?
– нерешительно произнесла Надя.

– Я нет.

– И я нет...

– А хочешь, мы вот на этой полянке остановимся и я тебя порисую?

– Нет! Сегодня я хочу просто гулять! Без тебя я ведь не смогла бы так далеко уехать. А правда, хорошо называть друг друга на "ты"? Тебе нравится?

– Очень!

– И мне! Ты нарочно перешел на "ты". Я это сразу поняла! Можно, я буду говорить? Это оттого, что я всегда мало говорила... А можно, я тебе все расскажу? Я тебе все равно бы рассказала... Понимаешь, дело в том, что в тот день, когда меня сбила машина... И еще вот что... Ты меня даже не спросил, а что с шофером? Меня никто об этом не спрашивает! А ведь он же отвечал! Я сразу, когда пришла в себя, сказала, что шофер не виноват.

– Почему?
– Сомов видел, что Надю охватывает волнение, что она хочет сказать нечто очень для нее важное. Он остановился, повернул Наденьку к себе лицом.

– Понимаешь, Егор, я знала, что встречу тебя и все расскажу. У меня был мальчик... И мы с ним... дружили... Я его, наверное, любила. Мы целовались! И вот в тот день мы вышли из школы, и он такое мне сказал!.. Он сказал, что его заразила моя подруга. Знаешь, такие есть болезни... Ты знаешь?

– Да, конечно.

– А я ему так верила... И вообще... Я побежала от него! Мне было так ужасно... И тут машина... Ведь шофер ни при чем, когда я сама ничего не видела! Он приходил ко мне в больницу, этот шофер. Вася Павлов его зовут. Он старше меня всего на три года, а у него уже две девочки... И этот... Он тоже однажды пришел. Он сказал: "Ты псих и шизик!" Все, конечно, прошло. Сейчас отвратительно даже вспомнить о нем! И знаешь, Егор, вообще в школе было мало чего хорошего! Вот, например...
– Она вдруг запнулась и посмотрела на Сомова умоляющим взглядом.

– Да, я слушаю.

– Что?

– Я слушаю тебя.
– Сомов постарался придать голосу спокойствие и твердость.

– Я напрасно... Ах, господи, зачем я?..
– Руки у Наденьки заметались по сторонам.
– Отпустите меня, Егор Петрович, отпустите! Мне не надо было рассказывать! Господи, не надо было!

– Но почему?

– Почему? Потому что я кажусь вам плохой, да? Да! Да! Я вижу!

– Вовсе нет, Наденька...
– Сомов взял ее руки.
– Вовсе нет! Тебе нужно было - ты рассказала. И никто об этом не узнает!

– Вы мне больно делаете, - сказала Надя.

Сомов разжал ладони и отпустил ее руки. Сейчас он был растерян и не знал, как вести себя.

– Я знаю, о чем вы думаете, - тихо сказала Надя. Лицо ее стало неожиданно покорным, даже обреченным.
– Вы думаете: к чему мне любовь калеки! Я знаю, вы так думаете.

– Что ты, Надя!
– Сомов вскочил, захваченный врасплох.

– Ведь любят же траву или цветы, - заговорила Надя.
– А ведь вот этим ландышам все равно, что я их люблю! Правда ведь? Наверное, травой быть лучше... Я сама, Егор Петрович, я сама во всем виновата! Зачем меня не приготовили к жизни и позволили жить? Я ведь ни к чему не готова была. Это я сейчас готова... Или я просто хочу жить! Я очень хочу жить!
– Она замолчала, вздохнула коротко, потом улыбнулась.
– Вот все и прошло! Пойдем, Егор, на пороги!

– Где это?
– спросил Сомов.

– Надо пойти к реке. Вот по этой дороге в гору. Там отвесная скала. Пойдешь?

– Ты мне хотела рассказать про шофера.

– Правда? Прости меня, Егор! У меня это от болезни неуравновешенный характер. А с Васей Павловым все в порядке. И жена его приходила. Маленькая и глупая. Знаешь, Егор, я не люблю маленьких и глупых женщин. Как правило, они злые. Вот и Вася Павлов, он часто ездил ко мне. Мне кажется, он был немножко влюблен в меня... И вот как-то приехала его жена и спросила: "Что это он повадился мотаться сюда? Приворожила ты его, что ли? Все равно ведь ты калека! Калекой и останешься!" Мы с ней вдвоем были в палате... Я ее спросила, зачем же она вот так говорит? Ах, Егор, такие женщины не способны любить! Это эгоизм, а не любовь. Больше я не видела Васю. Он был хороший.

Она замолчала. Легкий ветерок шевелил ее волосы, солнце, падавшее сквозь листья деревьев, делало ее глаза прозрачно-синими. На ней была белая блузка с открытым воротом и вышивкой. И сегодня сквозь кожу на шее выделялась синяя жилка. Она спускалась к самой груди, и видно было, как она живет, подрагивает. Надя держала ландыши, и ноготки ее были розовыми. Она повернула к нему лицо:

– Ты устал?

– Нет.

– Еще чуть-чуть!
– Она улыбнулась. Теперь в ее глазах светилось счастье.

"Странная", - подумал Сомов.

На верху пологой горы лес кончился. Внизу стояло их село, под горой бежала река. Надя попросила подвезти ее к обрыву. Там, где гора резко обрывалась, была небольшая каменистая площадка. На ней они и остановились. Прямо под ними река с ревом билась в валуны и разворачивала свой бег к востоку. До воды было метров двести, но шум ее был слышен так, будто она бежала рядом, у них за спиной. Глядеть вниз было жутко. Там пенилась, бурлила и уносилась прочь зеленовато-синяя вода. Неожиданно Надя подъехала к самому краю обрыва. У Сомова пересохло во рту. Он хотел что-то сказать, но язык не повиновался. Кресло на велосипедных колесах стояло на самом краю. "Она же не отъедет... Чуть шевельнется - и все..."

Надя, дрожа всем телом, заглянула в пропасть, потом повернулась к Сомову и крикнула:

– Я люблю тебя!
– голос прозвучал отчаянно и далеко.

Бледный, с бьющимся от невыносимого страха сердцем, Сомов шагнул к Наде, крепко схватился за спинку кресла и осторожно начал подвигать его ближе к себе. Когда понял, что опасность миновала, отвез Надю подальше и упал на землю обессиленный. Только сейчас Надя поняла, как она напугала Сомова.

– Егор Петрович! Что вы?..

Мелкая, холодная дрожь била Сомова. Он молчал, захотелось материться, но даже на это не хватило сил.

– Нельзя... Так нельзя...
– выдавил он хрипло и сплюнул горьковатую слюну.

– Простите!
– Надя вдруг сама перепугалась.
– Я не знаю, что это на меня нашло. Прости, Егор!

Он сидел у ее ног и только качал головой. Тогда она поднялась с кресла и почти упала ему на руки. Неожиданно для себя Егор крепко прижал ее к себе. Надя вскрикнула и, обхватив его за шею, прошептала:

– Я тебя люблю...

...Домой возвращались тихо.

– С этой горы, - сказала Надя, - я на велосипеде ездила. Отпускала тормоза и летела... Страшно и сладко, как сегодня с тобой!
– Она помолчала и добавила: - Я ужасно спать хочу!

Сомов засмеялся и прибавил шагу.

* * *

Проводив Надю до ворот, Сомов пошел домой. Тетки дома не было. Он зашел в мастерскую и увидел, что там его ждет Усольцев.

– Я видел, как вы с Истоминой с горы спускались!
– Он выставил свою руку и подошел здороваться.
– Диковинная девица!
– Усольцев растянул губы и поднял кверху брови, показывая, что "девица диковинная".
– Во-первых, умна, во-вторых, красива! Моя жена, правда, считает, что ее красота приторная, но я не согласен. Ведь волнует же?
– Усольцев вздернул брови.
– А куда вы ходили?