Чтение онлайн

– Но во главе этих событий были коммунисты! – возмутился Макмиллан.

– И это неудивительно, так как на сегодняшний день самая прогрессивная партия в Греции – именно коммунистическая, – ответил Хрущёв. – Раз уж все остальные партии не осмелились возглавить народные массы и поднять их на борьбу против фашистской хунты, пришлось коммунистам уже в который раз встать на защиту демократии, как в Испании в тридцатых или в оккупированной Гитлером Европе в сороковых.

Никита Сергеевич с удовольствием смотрел, как от его слов перекосило и Макмиллана, и Эйзенхауэра, и госсекретаря Гертера, и министра иностранных дел Великобритании Селвина Ллойда. Де Голль и французский министр иностранных дел Морис Кув де Мюрвиль, уже успевшие пообщаться с Первым секретарём более плотно, также наслаждались ситуацией.

Он мимоходом отметил, что ПВО стран НАТО, судя по их реакции, не смогло полностью отследить трёхчасовой полёт 16 крылатых ракет, запущенных с подводных лодок, над Средиземным морем. Иначе в истерике бились бы все присутствующие, а не только наглы. Во всяком случае, и французская национальная ПВО, и ПВО американской базы в Неаполе были, по-видимому, застигнуты врасплох. Предельно нахальный эксперимент адмирала Кузнецова увенчался успехом – было доказано, что средства ПВО середины-конца 50-х не могли уверенно отслеживать низколетящие цели с малой ЭПР.

– По-моему, мы отвлеклись от повестки дня, – заявил де Голль. – Если все стороны готовы подписать итоговые документы по подготовленным договорам, предлагаю приступить к подписанию.

Первым подписали соглашение о совместной разработке спутниковой поисково-спасательной системы. В ходе согласования статей соглашения, в качестве третьего участника к нему присоединилась Франция, и теперь де Голль также подписал итоговый документ.

Косыгин и Эйзенхауэр подписали соглашение о совместной разработке стыковочного узла и системы сближения для космических кораблей. Затем был подписан документ об официальном присоединении США, Великобритании и Франции к Международной спасательной службе. Этот договор Никита Сергеевич считал одним из наиболее важных на текущий момент.

С договором о сокращении вооружённых сил в Европе возникла неожиданная заминка. Селвин Ллойд заявил, что появились новые обстоятельства, требующие дополнительного обсуждения и согласования, но, чтобы не задерживать обсуждение других вопросов, стоящих на повестке дня, предложил вернуться к вопросу позднее.

Хрущёв лишь пожал плечами и согласился:

– Что ещё за новые обстоятельства? – шёпотом спросил он у Громыко. – Чего этим буржуям ещё надо?

– Я пока сам не в курсе, с нами они ещё не обсуждали, – ответил Андрей Андреевич. – Подозреваю, что они нашли-таки способ сорвать подписание договора.

– Хрен с ними, подождём, – Никита Сергеевич прямо-таки излучал благожелательное спокойствие.

Он поздравил де Голля и Эйзенхауэра с первым значительным успехом в совместной программе мирного освоения космоса:

– Конечно, мы ещё не знаем, получится ли что-нибудь из нашего сотрудничества, но мы доказали всему миру и самим себе, что при желании сумеем договориться по многим вопросам, – сказал Хрущёв. – Возможно, когда-нибудь сможем договориться и о полном разоружении.

– Вашу концепцию полного разоружения, да ещё в столь сжатые сроки, лично я считаю несколько утопичной, – ответил Эйзенхауэр. – Поэтапное сокращение вооружений в Европе мне представляется более реалистичным. Вернёмся к этому вопросу чуть позднее. Сейчас я хотел бы ещё раз обратить ваше внимание на необходимость политического урегулирования германского вопроса.

– А что с ним не так? – удивился Хрущёв. – Мне представляется, что германский вопрос у нас с вами как раз урегулирован, причём именно так, как это устраивает всех наших и ваших европейских партнёров. Наших – по ОВД, ваших – по НАТО.

– Но Германия разделена! – возразил Эйзенхауэр.

– И это нас устраивает, – ответил де Голль.

– Мы считаем, что необходимо провести в Германии всеобщие демократические выборы и референдум об объединении страны, – заявил Айк, прочитав записку, подсунутую Гертером. – Это следует сделать для выполнения Потсдамских соглашений.

– Подтсдамские соглашения принимались в другой политической обстановке. СССР, США и Великобритания ещё оставались союзниками, хотя бы формально,– возразил Косыгин. – Не существовало ни НАТО, ни Варшавского договора. Сейчас всё переменилось, частично изменилась сама суть европейской политики. Бывшие союзники оказались по разные стороны, а индивидуальная политика европейских государств сменилась блоковым противостоянием. В этой ситуации правильнее было бы принять соглашение по германскому вопросу, закрепляющее современное положение.

Ваше мнение, как я понимаю, с 1955 года принципиально не изменилось, Наше – тоже. Как и мнения французской и английской сторон. Нас вполне устраивает современное состояние вопроса. Сам факт наличия или отсутствия мирного договора не мешает нам сотрудничать с ГДР, так же, как не мешает вам сотрудничать с Западной Германией. Мы согласны даже не настаивать на заключении сепаратного мирного договора с ГДР. Хотя, если нажим со стороны западных держав нас к тому вынудит, мы можем с восточными немцами и отдельно мирный договор подписать.

Эйзенхауэр и Гертер переглянулись. Они надеялись навязать Советскому Союзу политический спор об объединении Германии, но вновь, как и в 1955 году, столкнулись с единой позицией СССР, Великобритании и Франции, настаивавших на продолжении существования двух отдельных германских государств.

– На встрече в Женеве в 1955 году господин Фор уже предлагал взаимоприемлемый и устраивающий всех выход из положения, – напомнил де Голль. – Он предлагал зафиксировать раздел Германии на следующие 50 – 100 лет. Установить полноценную границу между Восточной и Западной Германией, и вокруг Западного Берлина, признать Западный Берлин нейтральной международной территорией. Заключить отдельные мирные договоры с Западной и Восточной Германиями. (АИ, см. гл. 01-32)

Вы, господин президент, тогда, с подачи покойного госсекретаря Даллеса, этот вполне разумный и устраивающий всех план решительно отвергли, заявив, что «не можете согласиться с тем, что миллионы людей в Восточной Германии разделены со своими семьями в её западной части и лишены свободы» (см. гл. 01-32). Но, если посмотреть на сегодняшнюю ситуацию, мы видим, что французский план политического урегулирования германского вопроса де-факто уже реализован.

Смотрите сами, господин президент. Полноценная граница между Германиями и вокруг Западного Берлина построена и функционирует с 1956 года. (АИ, см. гл. 02-16) Раздел Германии, можно сказать, зафиксирован. Остались лишь чисто политические вопросы. Не заключены мирные договоры, но в этом вопросе даже советская сторона согласна не настаивать, если Соединённые Штаты не станут решение этого вопроса форсировать.

Не установлен нейтральный статус Западного Берлина, причём Западная Германия объявила Западный Берлин своей частью, а Соединённые Штаты ей в этом потворствовали. Так кто тут явно нарушает Потсдамские соглашения?

Эйзенхауэр оказался пойман в логическую ловушку, и Хрущёв поспешил её захлопнуть, хотя и сделал это с реверансом в пользу Айка:

– Безусловно, выполнять условия Потсдамских соглашений необходимо, – подтвердил он. – Но мы оказались в ситуации, когда Западная Германия, требующая их выполнения от других, сама же их и нарушает. Эта ситуация нетерпима и требует решения в соответствии с духом и буквой Потсдама. Однако, как я понимаю, американская сторона не поддерживает эту идею?