Чтение онлайн

– Матушка, он мой друг, - глухо сказал мальчик. – Ты понимаешь? Не говори слов, которые я тебе не прощу.

Тамит вскочила на ноги.

– Это ты ничего не понял, ничего! – шепотом воскликнула она. – Раб! Ты рожден быть рабом и целовать ноги таким убийцам!..

Хепри шагнул к ней, и на один миг напомнил ей другого Хепри – того, который очень любил ее, но ударил по лицу и мог убить…

– Он совершенен как бог, - процедил ее сын. – Он красив, умен, добр и смел. Он щедр, мама… и великодушен. Он снова… снова стал дружить со мной после того, как я все узнал…

– Простил? – спросила Тамит. Она отвернулась, и рот ее дернулся. – Тебе не противно от самого себя?

Хепри промолчал, опустив голову. Он не хотел будоражить в своем сердце то, что уже давно загасил.

– Мне противно, - сказал мальчик, когда она думала, что сын уже не ответит. – Конечно, быть нищим и униженным противно, мама. Но предателем быть противней… Я люблю моего друга, он достоин этого как никто…

– У тебя никогда не болит живот от его сладости? – спросила Тамит. – Тебе не кажется, что боги несправедливы… или ты просто такой трус, что не смеешь об этом думать?

– Трус? – воскликнул Хепри. – Чем я стану, если буду завидовать всем, кто лучше меня? Да, он лучше меня, и хорошо!..

– Ты раб, - сказала Тамит.

Хепри пожал плечами и покраснел.

– Пусть так.

И тут мать вдруг приблизилась к нему и прошептала в ухо, сжав его плечи будто когтями:

– Хочешь, я предскажу тебе твою судьбу? Ты закончишь школу – думаешь, будешь жить хорошо? Кто сказал тебе, что школа вознесет тебя?

“Симут, четвертый хему нечер”.

Но Хепри давно уже сомневался в его словах.

– Это ложь, - шепнула Тамит. – Таким же ученым был твой отец – и он лежал на животе перед всеми старшими в храме, питался ячменными лепешками и водой… Это повторишь и ты. Со всей своей ученостью ты будешь жить в хижине, пока не состаришься…

Хепри вздрогнул, а мать шипяще-вкрадчиво продолжала:

– Может быть, однажды тебе повезет… К тебе придет тот, кого ты так любишь и кто называл тебя другом и братом – Аменемхет. Ты падешь перед ним ниц и поцелуешь ему ноги, а если он позволит поцеловать себе руку, ты будешь плакать от счастья – не правда ли? Он расспросит тебя, как ты живешь, милостиво улыбаясь, а ты поклянешься, что всем доволен, и пожелаешь ему долгих лет жизни, радости и процветания. У него все это будет, - шептала женщина, - а у тебя – никогда.

Хепри бледнел и краснел, слушая это, а Тамит не замолкала.

– Может быть, великий пророк Амона – уже великий, хотя он твоих лет – подарит тебе золотой браслет или перстень. Это будет верхом твоих мечтаний, скромный жрец…

– Он этого достоин, - прошептал Хепри.

Мать разжала руки и, вздернув брови, взглянула ему в глаза, в искреннем изумлении:

– Да? Он достоин этого больше тебя?

– Да! – приглушенно выкрикнул Хепри – вовремя вспомнил о страже Амона под окном. – Он достоин этого больше меня! Ты бы поняла это, если бы знала его!

Тамит отступила, а потом вдруг лицо ее исказилось, и она плюнула сыну под ноги.

– Раб.

– Да – раб бога! – ответил ей Хепри. – А ты хищная птица, клюющая внутренности! Ты стареешь, мать, и становишься хуже!..

Тамит улыбнулась, точно ее и не оскорбляли.

– Предпочитаю быть старой хищной птицей, чем тобой, - шепотом ответила она. – Убирайся вон – пади к ногам своего господина. Я не желаю больше тебя видеть.

Хепри вернулся в школу молчаливый и такой мрачный, что напомнил Аменемхету своим видом дни их вражды. Мальчик сел на тюфяк и застыл, уставившись на свои руки. Разглядывая их, он думал о руках матери, так похожих на его собственные – с обломанными ногтями, с мозолями, покрытых загаром. У него были губы матери, ее руки… он весь когда-то принадлежал ей, она была причиной его жизни.

Почему же у них тогда такие разные сердца?

Мать заговорила с ним о предательстве, а потом прогнала, когда он отказал. И он чувствовал себя виноватым перед ней.

Неб-Амон сгубил всю ее жизнь – и это не изменилось оттого, что Аменемхет и Хепри стали лучшими друзьями.

Хепри услышал, как подошел Аменемхет, садясь с ним рядом. Хепри повернул голову и словно по-новому его увидел – красивые черные глаза, сильные мускулы, а руки нежней и светлей его собственных. Скудная одежда послушника была даже преимуществом – она ничего не скрывала, никаких телесных изъянов.

Но сын великого ясновидца их и не имел. Он был совершенен как бог, Хепри ничуть не преувеличил, восхваляя его… и неожиданно младшему мальчику стало очень обидно. За что он это получил?

В свои одиннадцать лет Аменемхет был уже почти юношей, и Хепри уже видел, каким он станет, когда вырастет.

Господином, которого все будут обожать…

– Что случилось? – спросил Аменемхет. – Ты поссорился с матерью?

– Да, - опустив глаза, ответил Хепри. Он надеялся, что друг не продолжит расспросы, но Аменемхет, которого всегда тревожило его душевное состояние, конечно, не отступился.

– Отчего?

– Ей плохо, - глухо ответил Хепри. – Ей очень одиноко… и она завидует моей свободе…

Конечно, все это было так.

Хепри так хорошо умел лгать, говоря правду, что даже сам удивлялся. Наверное, это от матери.

– Понимаю, - ответил друг. – Положение Тамит ужасно, и я надеюсь, что в скором времени смогу облегчить его – когда я окончу школу и стану мужчиной, я займу высокую должность в храме. Отец мне уже говорил.

Хепри сглотнул, попытавшись уверить себя, что у него болит живот от печали за мать, а не от зависти.

– Через пять лет я смогу многое здесь решать, - улыбаясь, сказал Аменемхет. – Тамит тогда будет еще не стара…

– Она уже стара, - ответил Хепри. – Я видел – она очень постарела за тот год, пока мы не виделись. Жизнь в заключении очень повредила ей…

И вдруг Аменемхет стал мрачным и шепнул:

– Моей матери хуже. Я был дома – отец чуть не удержал меня совсем, чтобы я оставался с матерью в последние часы, думая, что она умрет; но она оправилась. Ее болезнь как пытка, которой ее подвергают без всякой вины… Только иногда она испытывает облегчение; наш врач дает ей болеутоляющие средства, и они облегчают страдания – но эти средства сами по себе вредны и приближают ее смерть…

Красивое юное лицо побледнело.

– Почему ты мне не рассказал? – прошептал Хепри в изумлении и испуге.

Аменемхет пожал плечами.

– А что ты можешь сделать?

– Мне очень тягостно об этом говорить, - признался мальчик после паузы.

Он опустил голову.

– Отец очень страдает тоже. Он и вправду ожесточился, друг, но не вини его за это – любой ожесточился бы, наблюдая такое, а Неб-Амон все стойко выносит.

Хепри обнял его, и Аменемхет закрыл глаза.

– Рядом с тобой мне легче, - прошептал он. – Ты один, кому я могу рассказать о страданиях матери. Ты один мне друг. Не думай, что богатство всегда приносит счастье, Хепри…